Пароход

– Сначала Турция, затем Болгария, затем уж и Франция… – отвечал на вопросы Николая Алексеевича Сергей Сергеевич. – Пришлось помыкаться и с жильём и с работой…

– И грузчиком в Сен-Дени тоже, поди, пришлось… – знающе вставлял Краснов.

– И грузчиком тоже работал… – соглашался Алябьев. – И всем тем, на что я сгодился.

– Я тоже от тебя не отстал, – отзывался Краснов. – И сигареты набивал, и абажуры клеил, и гробы строгал. Теперь вот в такси. А Милана? Милана Радеева теперь где, не знаешь?

– Здесь, в Париже.

Замуж вышла за одного «лягушатника». Удачно. Теперь она госпожа де Маршаль. Каждую пятницу приглашает меня на ужин. В январе деньгами мне помогла, благодаря чему я себе автомобиль купил, хоть и старенький, но служит пока исправно. Да и так… Если что – помогает! Молодец она!

– А ты, Серёжа?

– Работаю на одного шустрого пройдоху… Развожу разную всячину.

– Так уж коли ты из шоферов, да тем более из наших, так давай к нам в такси, а?! Я дам тебе рекомендацию, а? Полковника Невелева помнишь?

– Как же! Помню!

– Вот! – Краснов стал загибать пальцы и перечислять: – Невелев, я, Миша Царёв, Алёшка Астафьев! Петька Русаков, чуть не забыл его, прости господи! С одного нашего полка целых пять человек! Все за тебя слово замолвим! Давай к нам, а?!

– Однако, Николай, я слышал, что в апреле прошлого года министр Дюрафруа, учитывая ходатайства французских таксистов, весьма подгадил нашим соотечественникам.

– Было дело, Серёжа, было. После его постановления больше чем полтысячи наших ребят были не допущены до экзаменов и отсюда не получили «розовых карт»

.

Но, разрешили же этот вопрос! – Краснов гулко бухнул себя кулаком в крутую грудь: – Я сам в «Союзе русских шоферов»!

«розовых карт»

– разрешение на управление автомобилем на территории Франции

– Слово «союз», Коля, мне как шашкой по шее… – Алябьев поморщился.

– А ты, Серёжа, не ассоциируй его со словом «советский», наплюй! – посоветовал Краснов и задорно крикнул: – Эй, гарсон! Нам ещё выпить!

Едва выпили, как из пропитанного табачным дымом воздуха выплыл мужчина в тугом кожаном пальто с безобразными шрамами на лице.

Они тянулись ото лба до левой щеки и от правого виска до подбородка, отчего его худая некрасивая физиономия выглядела ещё более исковерканной и ассиметричной, можно даже сказать, зверской.

– Здравствуй, Сергей Сергеевич! – сказал он.

– Поручик?! – радостно удивился Алябьев, крепко обнимая его.