Пароход

 – А мне сейчас Николай упоминает тебя, дескать, Миша Царёв… А я ещё думаю: как же так?.. А ты, вот!..

– Выжил, Серёжа! Выжил! Собрали по кусочкам. Страшен, да? За глаза зовут «Уродом»… Но моя жена говорит, что я ей даже нравлюсь! Не знаю… Жалеет меня, наверное…

– Внешность мужчины – это не самое главное, Миша! Спроси о том у любой настоящей женщины!

– Ну тебя, Сергей Сергеевич! Знаю я этих настоящих! И не будем о них! Однако моя годовалая дочурка моего лица отнюдь не пугается!

– Как же тебя может испугаться любимый тобой ребёнок, Михаил Викторович?! – воскликнул Алябьев, понимая, что тот появился в этом укромном местечке, где они засели с Красновым, совсем не зря, что Краснов тут же и подтвердил:

– Мишенька!.

. – Он прижался пьяной щекой к кожаной груди Царёва. – Я чего мальчишку-то за тобой послал, а? Тут недалеко «коробушка» моя стоит, а я это… как бы уже слегка не трезвенький… Нельзя мне нынче за «баранку», друг ты мой…

– Нельзя! – с улыбкой соглашался поручик.

 – А то ведь вы на пару с Серёжей весь Париж разгромите. Всё сделаю, Николай Алексеевич! Не беспокойтесь за авто.

Царёв ушёл. Алябьев и Краснов остались с разговорами и вином.

Потом они куда-то шли по тёмным улицам… Пели «Варяга»…

– Врагу не сдаё-ётся наш гордый «Варяг»!

Пощады никто не жела-ает!

… а потом на тот же мотив пели белогвардейскую песню:

– Как ныне сбирается Вещий Олег

Отмстить неразумным хаза-а-рам!

… орали под фонарём, отпугнув каких-то стоявших неподалёку четырёх тёмных мужчин, наверняка вышедших в эту ночь заняться своим криминальным ремеслом:

– Так громче музыка! Играй побе-еду!

Мы победили! И враг бежит, бежит, бежит!!

Так за царя, за Родину, за ве-еру!.

.

– Похоже, что это русские офицеры, – сказал один из тех тёмных мужчин, видимо, главный и, видимо, умудрённый конкретным опытом общения с русскими военными.

Потом он с откровенной долей недовольства добавил: – Они ещё и пьяные, и как раз в том состоянии, когда русские ходят в штыковую атаку. Пойдём, ребята, в другое место. Ну их к бесу! Эти парни нам сегодня точно поработать тут не дадут.

– Дикари! – презрительно сплюнул второй мужчина из тёмного квартета.

– Дурак, ты! – отозвался главный.