Пароход

А если тронет – пусть пеняет на себя. Иди домой. Спасибо за помощь.

– Пойдём ко мне… – предложила она и смутилась, как не целованная ни разу девица.

– Как-нибудь в следующий раз, – пообещал он.

– Не придёшь ведь… – со слабым вопросом в голосе, но уверенно бросила она.

– Нет, – согласился он, думая о той девушке, которая его сейчас наверняка ждала.

А если не ждала, то он плохо знал женщин…

Действительно, свежий воздух ночного Парижа был лёгким и возбуждающим. После дождя фонари стали гореть как будто ярче, автомобили по улицам засуетились, людей стало больше – город истосковался от мокрого безделья и ожил.

Точнее сказать, ожил в тех местах, где обычно: у ресторанов, синемы, кафе и у прочих публичных заведений. Где-то свистнули, где-то крикнули, где-то бабахнули, полицейские туда на велосипедах помчались…

Ожил великолепный Париж, ожил!

Глава II

Мадемуазель

Лиля действительно ждала Алябьева в вестибюле первого этажа своего доходного дома. Она была нарядно одета: чёрныё туфельки, чёрные чулки в сеточку, тёмно-красное платье, контрастно отторченное белыми полосками, и чёрная шляпка-клош.

На руках – чёрные тонюсенькие перчатки и под мышкой сумочка под цвет платья. В общем, в три цвета: со вкусом и дорого. Косметикой она тоже пользовалась умело: ничего лишнего на её лице не было: чуть-чуть туши и чуть-чуть помады. Да и нужна ли была вообще косметика этому молодому девичьему лицу?

– У неё были, мсье? – спросила она с обидой в голосе, по-женски придирчиво оценивая его новую одежду, задерживая ревнивый взгляд на ослепительно белом воротнике сорочки, словно искала не нём предательскую помаду.

Потом она прошлась этим ревнивым взглядом по его отливающим глянцем чёрным ботинкам и будто помои на них вылила.

А как же иначе? Он ушёл как дебитор, а пришёл как кредитор.

И в глазах Лилиан стояло: «Если ты с ней – убью!»

– Лиля, я уже тебе говорил, что Милана мне как родная сестра, – улыбнулся Алябьев.

Он протянул Лилиан зонт, но она не взяла его – раздражительно дернула плечом, и тогда Сергей Сергеевич вынужден был положить его на подоконник.

– Однако вы с ней спали, – девушка не верила ему, и это недоверие так в ней и клокотало.

– Спал один раз, – признался Алябьев. – Это было в 20-м году. У Миланы погиб родной брат и умер от ран любимый человек. Ей было очень плохо. Я лёг рядом с ней на кровать и обнял её, и она всю ночь проплакала в моих объятьях.