Пароход

Годится?

– Годится! А то завернули – инскрипт какой-то!

Польшу, как и предыдущую Германию, они миновали на поезде. И вновь не романтично, и вновь не художественно, будто рутина железнодорожного кондуктора, который много лет подряд тупо колесит по одному и тому же маршруту из пункта «А» в пункт «Б» и обратно, безнадёжно мечтая когда-нибудь побывать в пункте «Я». Да что там в «Я», хотя бы в «В»…

Лишь однажды Дюран попросил Алябьева:

– Мсье, поговорите со мной. Намолчался я уже, и ещё намолчусь. И обращайтесь ко мне проще, – предложил он.

 – Я всё-таки простой грузчик Зыбин, а то от вашей вежливости я чувствую себя минимум как шевалье, что мне совсем непривычно.

– Хорошо. Тогда и ты обращайся ко мне проще. Я тоже простой механик Манин.

– О нет, мсье! Механик – это механик! Это не грузчик. Вы меня балуете!

– Нисколько. – Сергей Сергеевич помолчал и сказал откровенно: – В этой опасной поездке мне нужен не напарник, а друг. Впрочем, почему только в поездке? Навсегда. И как друг, Тибо, ты мне подходишь.

Я предлагаю тебе свою дружбу: честную и надёжную.

– Вы опять оказывает мне доверие, мсье. Но, чёрт меня возьми! Я не хочу отказываться от вашего предложения и принимаю его! Если честно, то у меня никогда не было друзей, разве что мои родные братья и сестра. Но, мсье, как я вам уже рассказывал, Герена, Дане и моей маленькой немой Сибиль уже нет в живых. Остался один Ален. Он, кстати, охарактеризовал меня шпионам господина Тетерина самым наилучшим образом. Помните, я говорил вам, что мои ребята меня подстрахуют?

– Так значит, Тетерин тебя всё-таки проверял?

– Как же! – засмеялся Тибо и рассказал, что на следующее утро, как они накануне и договаривались, он пошёл на работу в мебельный магазин.

Трудился там, разгружая мебель с грузовика, не покладая рук и своего горба. К обеду он заметил: в припаркованном на улице автомобиле сидят двое и наблюдают за ним. Потом один из наблюдателей покинул авто, подошёл к нему и спросил: «Мсье, где я могу найти хозяина этого магазина?» Он пожал плечами, достал блокнот, где у него, как и у каждого немого были записаны разные слова и фразы, нужные для общения, и показал ему запись: «Я – немой, но слышу». Наблюдатель покивал, мол, понял, а потом дал ему пятьсот франков и сказал: «Это вам просил передать ваш друг». Он опять пожал плечами, мол, какой друг? и написал в блокноте: «Не нужно. Я у друзей денег не беру». Тогда наблюдатель ему предложил: «Хорошо, возьмите у меня».