Пароход

– Привет вам из Парижа от папы, – сказал Алябьев. – Мам на имьэ Серж.

– Бардзо ми миуо, – закончил пароль седоусый, дескать, очень приятно познакомиться и протянул Алябьеву руку, назвав себя: – Анджей. Говорите по-русски, я добже розумем.

Он пригласил гостей в дом. Цепной пёс, увидев вошедших во двор чужих людей, залился яростным лаем, готовый выпрыгнуть из своей лохматой шкуры, но Анджей цыкнул на него, и псина скрылась в конуре, высунув из неё голову размером с ведро.

– Не тронет? – спросил Сергей Сергеевич, проходя мимо неё.

– Не, – уверил хозяин. – Пока я не скажу – не тронет.

Войдя в дом, Алябьев заметил: у двери висит большой серебряный колокольчик – это он выступал в роли звонка и был связан с рычагом калитки.

Ковальский представил ему и Тибо свою семью: жену, сына и дочь-красавицу:

– То ест жона – пани Зосия. То ест сын Януш. То ест цурка Божена.

С виду пани Зосии было года сорок три, Янушу примерно двадцать два, а Божене около девятнадцати-двадцати.

– Серж, – назвался Алябьев, вежливо поклонившись полякам.

– А это мой камрад Тибо. Он понимает только французскую речь, потому что он…

Дюран не дал ему договорить, шагнул к хозяевам и представился:

– Тибо Дюран!

Он тоже поклонился, протянув жене Анджея ладонь, и когда она с некоторым удивлением подала ему свою, поцеловал её. Потом таким же галантным образом он поцеловал руку Божене и отступил за спину Сергея Сергеевича. Понятно, что это было сделано только ради ручки дочери пана Ковальского.

– Француз он и ест француз, – усмехнулся Анджей.

– По легенде немой, – нашёлся Алябьев, укоризненно взглянув на своего товарища.

Пан Ковальский опять усмехнулся:

– Да мне нет дела… Не опасайтес, не донесу.

Он предложил мужчинам умыться с дороги и пригласил их ужинать. Сергей Сергеевич, словно истинный поляк, трижды отказался от еды, и только после четвёртого приглашения он и Дюран передали Янушу свои саквояжи, привели себя в порядок и сели за уже накрытый стол, перекрестившись перед едой на распятие, следуя за паном Ковальским.

С этого самого момента, собственно, и началось их настоящее приключение, и сразу же произошли первые неувязки. А чтобы им и не произойти? Ведь впереди была Россия!

Пан Ковальский воистину хорошо говорил по-русски. После третьей чарки водки он завёл с Алябьевым беседу:

– Я ждал вас ещче днём. Где застряли?

– Поезд запоздал. На одном полустанке очень долго стояли. Что-то с паровозом случилось.