Хранители хаоса

Целью волота было не убийство, но победа. Победа любым путем.

Ибрагил встал над поверженным врагом, наступив тому на горло. Мишул захрипел, пальцы с яростью впились в голень ненавистного волота. Превозмогая боль, побежденный гладиатор настойчиво пытался подняться. Ибрагил прижал сильнее, проговорив:

– Теперь твоя жизнь зависит от их решения.

Мишул в ответ лишь что-то невнятно прохрипел.

Волот поднял голову, огляделся, и только сейчас ощутил, с каким неистовым восторгом выла толпа. До этого времени он как будто прибывал в ином пространстве.

Ибрагил поднял дубину над головой, вопросительно озираясь. Ждал решения толпы. Добить или помиловать. Этот момент он не любил больше всего. И именно из-за этой показушной жестокости. Миловали люди крайне редко, еще реже просили обычную смерть. Им все подавай смерть изуверскую, с кровью и расчленением. Чтобы жертва выла и страдала.

– Смерть, смерть, смерть! – начали доноситься отдельные слова из общей мешанины звуков.

– Смерть!

– Смерть!

– Жизнь! – проскользнуло чье-то скупое благодушие.

– Смерть! – снова потребовала толпа, уже настойчивее.

– Не нужен ты им больше. – Ибрагил опустил взгляд на поверженного противника.

– Смерть, смерть, смерть! – бушевало неистовство зрителей.

– Твоя смерть порадует их, человек.

Мишул злобно хрипел, не в силах произнести и слова. Глаза налились кровью, на лбу вздулись кривые линии вен, крупные, словно черви, выползшие на гладкую мостовую после дождя.

Ибрагил поднял дубину еще выше. Толпа буквально взревела – каждый желал поскорее узреть кровавую расправу над беспомощным бойцом. Посмаковать, как деликатес на богатом пиршестве.

– Смерть! – Это слово начало надоедать волоту. Он ощутил тоску. Ничего, совершенно ничего вокруг не менялось. Он опустил громоздкое оружие и отбросил в сторону. Могучая стопа освободила горло Мишула, дав тому с хрипом вдохнуть пыльного воздуха. Не торопясь, с нарочитым безразличием к происходящему, волот направился к воротам.

Зрители недовольно загудели. Кто-то продолжал кричать, призывая вернуться к расправе, но энтузиазма заметно поубавилось.

– Ты что, твою мать, дерьма собственного обожрался? – встретил его заботливый Малькон. – Почему ослушался толпы? Почему не добил этого полутрупа?

– Мне надоело.

– Что?… Что ты сказал, бесполезная гора мяса? Надоело? – срывающимся голосом заверещал хозяин.

– Надоело потакать им.