Падший демон. Высшая раса

– Да зачем же? У меня тут такой дворец.

– Ирланий, мы всего-то на один день. Некогда нам. – Лицо Литмира посерьезнело. – Вообще-то я к тебе по делу приехал.

Референт Вседержателей быстро сменил радушную маску на задумчивую.

– Что-то серьезное?

– Да не то, чтобы серьезное… как бы сказать… в общем, ты же по древним историческим книгам специализируешься, верно?

– Референт по вопросам истории и хронологии. Это официальное название моей должности. А книги… да, куда ж без них. Вся история только на них и зиждется.

– Вот я по этому делу и приехал.

– Хочешь какие-то события сверить?

– Да нет, тут, поди, поинтереснее будет.

– Даже так? – В глазах Ирлания заиграл интерес. Он, как это уже давно понял Литмир, любил всякого рода тайны и загадки. – И что же это?

– Сначала скажи мне, что ты знаешь о Мартине Гошкоте?

Ирланий молчал, как будто бы не услышав вопроса. Но Литмир понял, что тот опешил. Верхняя губа приподнялась, обнажив верхние зубы. И командующий снова обратил внимание на клыки Ирлания.

Ему порой казалось, что они длиннее, чем у других людей.

– Прости, не расслышал, как ты сказал?

– Мартин Гошкоте. Насколько я знаю, он был последним канцлером Мирании. Ты же историю хорошо знаешь, должен был что-то слышать.

Ирланий затравленно огляделся, перевел взгляд на спутников Литмира, глаза его беспокойно забегали.

– Не волнуйся, можно говорить при них. Я ничего не скрываю от своих людей.

– Знаешь, Литмир… – в голосе Ирлания скользил холод, – …сейчас нам лучше поговорить наедине.

И, боюсь, мне придется на этом настоять.

– Э-э, ну… – командующий не ожидал столь резкого поворота. – Как скажешь.

– Пойдем в мой кабинет. А твои люди пускай здесь расслабляются. Если кончится вино, то Оксфольд принесет еще.

Кабинет референта Вседержателей был мрачнее, чем, наверное, любые другие комнаты дома. Стены и потолок с причудливыми узорами лепнины темно-серые, пол из черного дерева. Окна наглухо занавешены массивными бордовыми шторами.

Лишь по блеклому отсвету контуров можно было догадаться о времени суток. Громоздкий дубовый стол с резными ножками стоял посреди комнаты, окруженный со всех сторон книжными полками. На столе возвышался золоченый подсвечник с тремя свечами и огромная черная чернильница с воткнутым в нее гусиным пером. Тут же громоздились кипы книг и свитков. Потолок украшала огромная люстра, в отблеске свечей кажущаяся особенно красивой.