Бей в сердце

Так?

Четверо учёных подошли ближе и с интересом стали рассматривать глаз, а профессор, между тем, продолжал:

– Проследив направление взгляда мы видим эти самые лица, столбик. Вот здесь. – Профессор показал где. – Только в зрачке мы видим его зеркальное отображение, что, как мне кажется, указывает на последовательность комбинации, да, комбинации. Так, дальше. – Шаманов увлёкся, он уже ничего не слышал и не видел, кроме панно квеста – панно загадки. – Около верхнего лица-знака, слева, нарисован треугольник, похожий на стрелочку.

Проводим от него линию и… находим ещё один треугольник и ещё, пока соединяющая треугольники прямая линия не приводит нас в пламя, к большому центральному синему лицу, которое улыбается и подмигивает, совсем как то, от которого мы начали линию, и цвет у них один – синий.

– Всё ясно. Павел Юрьевич, моё вам уважение. – Изобретатель Стольников искренне восхищался умом профессора – вот что значит академическое образование. Мозг работает на высоких оборотах вычислительной машины по решению любых ребусов, прокручивая сотни комбинация в единицу времени.

Молодец профессор!

Сообразив, в чём дело, Яков попросил:

– Разрешите мне, Павел Юрьевич?

– Что, ввести комбинацию?

– Да, нажать.

– А может, я тоже хочу, – заявил Сергей.

Профессор, как и не заметив ремарки Тимофеева, понимая, что это он сказал наперекор, несерьёзно, как и многое, что вообще делал, Шаманов, кивнув головой, обратился ко всем остальным:

– Ну как, коллеги, разрешим молодому дарованию проявить себя?

Никто возражать не стал, и даже Тимофеев промолчал, поняв, что сейчас выступать будет как-то не серьёзно.

Против мнения большинства он не бунтовал никогда.

Яков нажал на три разноцветных личика-кнопки (то, что они именно кнопки, а не верньер или рычажок, учёные уже определили путём проб и ошибок) – красную, жёлтую и последнюю – синюю, после чего, следуя указаниям профессора и треугольникам стрелок, надавил на центральное синее лицо – как ему показалось, безумное лицо, принадлежащее демону.

Он ещё не успел отнять пальцев, как в стене что-то страшно хрустнуло, дверь тряхнуло и в прямом смысле унесло: вот она была, а вот её нет – унесло порывом горячего урагана, туда, в тёмную неизвестность провала. Впрочем, не такая уж и тёмная оказалась эта неизвестность. Тьма подмигнула белёсым могильным свечением, которое вначале тихо засветившись, потом померкло, чтобы в следующую секунду разгореться в полную силу полинявшим оранжевым.