Делирий

Идеальное место для перемещения. Закрыв за собой дверь, стоя в полный рост, я видел вертикальную полоску света, прислонившуюся к стене напротив меня. Всё своё внимание сосредоточил на полоске. Медленно досчитал до ста, стал дышать быстро и глубоко, помогая себе диафрагмой, толкая воздух, словно комок холодного студня, заставляя себя заполнить кислородом все свои капилляры, вены и артерии. Гипоксия наоборот.

Полоска света ширилась, росла, изгибалась окутывая меня, засасывая силой, пришедшей из далека, настроенной на мой биоритм, пока меня не вбросило промеж вибраций молекул окружающей действительности, переводя меня в волны, бегущие с другой амплитудой и частотой, отличной от вибрации предметов параллельной вселенной.

Не материя, а состояние. Время убыстряло свой бег, открывая моему сознанию огни разграничительных полос шоссе, ведущего в никуда. Я перемещался…

Очнулся я от чувства знобливого холода. Открыв глаза, я увидел нависающий надо мной белый потолок. Хотелось встать, но сделать и небольшое движение конечностями, туловищем я не смог, как ни напрягался.

Мне оставалось лишь крутить головой. Хотя бы она меня слушалась. Стены комнаты, в которой я лежал, были почему-то закрыты матрасами. Что за йухня? Где я? Может, произошёл сбой?

Подъём головы больше чем на пять сантиметров от подушки вызывал острую боль в районе лобных костей. А ещё нестерпимо болела поясница. Каждое движение глаз сопровождалось ощущением их трения по живому от насыпанного под мои веки раскалённого песка.

Меня, обёрнутого в мокрые полотнища, привязали ремнями к койке!

Вскоре в палату (а я лежал в палате: ну а где же ещё как ни в ней?) зашла тётка в роговых очках с толстенными линзами, в белом коротком халате, не закрывающем её толстые ноги. Выглядела она злобно: насупленные брови, тонкие искривлённые губы, грубо намазанные помадой дикого розового цвета. Она посмотрела в мои глаза, повернулась к оставленной открытой двери и сказала:

– Переверните пациента.

Вошли два здоровенных увальня в ограничивающих их массивные тела, застиранных до депрессивной серости узких халатах. Санитары. Они подошли ко мне, отвязали ремни и, не распаковывая меня из мокрых простыней, перевернули на живот.

– Эй! Поосторожнее, я ещё живой. Что происходит? Развяжите меня. Давайте, хотя бы просто поговорим. Сестра?

Ответом мне послужило ощущение укола, произведённого прямо через ткань влажного полотна в мою ягодицу.