Делирий

– Что вы мне вкололи? Скажите, пожалуйста, я прошу вас, скажите!

– Успокойся, не дёргайся, всё как всегда: неделю тебе этот препарат колем. Ты же знаешь, – сжалилась и ответила мне сестра тумба.

– Какой препарат? Что за лекарство?

– Сульфазин. Он тебе помогает. Ты уже говорить хотя бы можешь, а неделю назад только рычал.

Меня перевернули обратно на спину и привязали ремнями. Сулфазин? Где я? Неужели в психушке!? На меня накатывала ломка, температура тела, потревоженная введённым раствором серы в масле, стремительно начала расти и, казалось, успела за минуту перевалить за отметку сорок градусов.

Заныли мышцы. Тошнота смешалась с головной болью и плескалась где-то в районе груди прогорклым маслом. Я не мог спокойно лежать, малейшее движения моих пальцев вызывало чувство ужасного дискомфорта. Захотелось удавиться, слизистая рта и глотки высохла, закрывать глаза стало невозможным – начиналось головокружение, открытыми держать их оказалось ненамного лучше – свет дневных ламп резал их острыми бритвами, ранил, делал дар зрения нестерпимой мукой.

Мой двойник оказался умнее, чем я предполагал. За то, что я посмел манипулировать его будущим, он подстроил мне ловушку. Осознав тот простой факт, что обмен будет не равноценен, он, действуя по моей программе, как робот, не отклоняясь от неё, а наоборот, строго следуя ей, как истинный христианин следует закону божьему, внешне оставаясь тем, кем я его хотел видеть, внутренне готовил побег. Одному сатане известно, какие меры он принял, но в результате я оказался в психушке, а он, владея приобретёнными с помощью моих установок, способностями оказался в моём мире вольным выбирать себе дороги успеха и процветания.

Ему – свобода, мне – вечные муки. Всё честно, всё по-взрослому. Сука!

Я совершил сразу две ошибки. Первая недооценил самого себя. Ведь мой характер довольно ревнив ко всяким воздействиям извне, пускай, на первый взгляд, и кажущимся полезными, направленными мне на благо. Я не терплю, чтобы мне указывали, а я сам сделал так, чтобы мой двойник запомнил всё то, что случилось в тот день.

И вторая моя ошибка – не смог рассчитать все последствия поступков моего обновлённого «я», обладающего новыми желаниями и стремлениями, ведущими кривой дорожкой в психиатрическую лечебницу.

В мой мозг, угнетённый примитивным пирогенным химическим дурманом, проникали, просачивались через мембраны нашего сродства, воспоминания прожитой жизни моего двойника.