Котик Бу-Бу

В Егора ударила молния. Голубая стрела упала с неба, пригвоздив человека к сырой земле в позе пешехода, переходящего дорогу. Удар пришёлся ему под правую ключицу. Дьявольской силы разряд – назло статистике – не убил его, а переформатировал обменные процессы организма.

Перестав светиться, Егор увидел, как в него сквозь провалы зелёных глазниц, сложенных из ветвей деревьев, всматривается бурлящее серой ватой кучерявых облаков сверкающее молниями небо.

Покой. Покой, который нельзя объяснить словами, пришёл к Егору.

Но стоило ему пошевелиться и мир сдвинулся с места. Правая половина тела дёрнулась в полёт, а потом скрутилась в штопор судороги. Состояние, когда отсидел ногу, если увеличить качество болезненных ощущений в несколько раз, отдалённо напоминало то, что испытывал Егор. Часть туловища, потерявшего контроль, заживо поедали огненные муравьи.

Дёргался Егор долго, да так и не дождался помощи. Миша, испугавшись последствий, посчитав приятеля за мёртвого, трусливо сдристнул с места происшествия.

Хоть как-то оклематься Егору удалось примерно через час безуспешных попыток подняться. Не помня себя от гнева, Егор, пока барахтался в грязи, измазался, как лесной кабан. Боль не смогла погасить ярость.

Неизвестно почему – гордясь собой, прибывая в состоянии злой контуженой обезьяны, Егор похромал из парка. Красоты ночного пейзажа его больше не прельщали. С его естеством случилось такое, что он вот так сразу не мог осмыслить, хотя и очень хотел. Он всегда был крепким парнем, некоторые сверстники с уважением называли Егора: «Стальным».

Молния утвердили догадки знакомых Егора, что он не такой, как все. Он в полной мере осознал себя личностью в эту июльскую ночь в парке – как раз накануне его двадцать первого дня рождения.

Егор летел из Грузии в Москву, возвращался с отдыха. За две недели, проведённые им на чёрном магнитном песке пляжа курорта Уреки, он успел соскучиться по действию. Тюлений отдых ему подходил мало – вообще не подходил. Хотел абстрагироваться от всего и всех, а получилось так, что на пятый день начал скучать по суете большого города, по опасности ночных улиц, непредсказуемости завтрашнего дня.

Сидя в кресле самолета, он изнывал от вынужденного бездействия.

Лайнер, идущий на посадку, дёрнуло, он провалился в воздушный мешок. Над Егором разверзлась дыра в потолке. Невидимые когти с лёгкостью содрали внешнюю обшивку самолёта, в салон хлынул жёстким густым потоком ледяной воздух. Пассажиров вжало в кресла.