Кваки против слепой старухи

Ей, как и любой девушке её возраста, хотелось праздника, танцев, ухаживаний. Мне стало немного обидно: я уже заочно её ревновал к этим пришлым повстанцев. Ну, конечно, зачем ей инвалид, когда есть бравые бойцы, не боящиеся ничего на свете. Не справедливо по отношении к ней, но с чувствами я ничего поделать не мог. Вот выздоровею, тогда и возьму все эти сопли под контроль.

– Знаю, твой отец рассказывал.

– Ты чего такой хмурый сегодня? А, Егорушка?

– Ничего. – Я прям себя не узнаю: надулся, как маленький, и чую – слёзы на глаза наворачиваются.

Не в порядке моя нервная система, вредно, знаете ли, в голову себе стрелять, приводит к таким вот нежелательным последствиям. Вдруг я так до конца и не восстановлюсь, и навсегда останусь таким вот плаксой. Фу. Самому от себя тошно. – Нет, правда, тебе, наверное, надо готовиться ко встрече с гостями? Так ты иди, я тут сам как-нибудь справлюсь.

Лиля, немного опешила от такого моего отношения, несправедливого, надо сказать, отношения.

Ресницы захлопали у неё, как крылья, глаза стали большими и затуманились.

– Егор, ты подумал, что я тебя брошу?

– Да нет, – начал я юлить.

– Ну хочешь, я вообще никуда не пойду, с тобой останусь.

– Нет уж, иди, раз так хочется.

– Глупый какой. Какие же вы мужчины всё же дети…

Лиля повернулась ко мне спиной и пошла к двери. Сердце моё ушло в пятки. Что я натворил! Или я оказался прав, и Лиля просто меня жалела? Лиля подошла к двери, закрыла её на щеколду и вернулась к моей постели.

Она снова улыбалась. Шнурки на платье поддались её ловким пальцам на удивление легко…

Глава 2

Когда любишь по-настоящему, физические контакты тел мужчины и женщины всегда чисты. Любовь – это тайна, в которую посвящены двое и никого пускать туда не надо, иначе волшебство уйдёт, как вода в песок, оставив лишь тину похоти.

Ничего прекраснее я себе и вообразить не мог. В начале я немного боялся, что у меня ничего не получится, тело ведь меня пока слушалось плохо, мешали повязки и гипс, но она, моя единственная и любимая Лиля, была так нежна и с таким пониманием отнеслась ко мне, что вскоре я обо всём на свете забыл, отдавшись всепоглощающему чувству солнечной любви.

Два часа пролетели, как один миг, я не заметил, как истома, наполнившая меня сладкой усталостью, наградила меня сном. Когда я ещё через два часа проснулся, Лиля уже ушла.