Подушка из лезвий

И вот эта супергоргулья заигрывала с ним и тогда, когда он был женат, и после смерти Жени продолжала донимать.

Профессор Кадышев человек заслуженный, придирчивый к мелочам, но справедливый, относился к Олегу довольно сносно. Гнобил студентов-аспирантов в меру и старался передать им свои знания как можно в более понятной, и что немаловажно, полной форме. Кадышев достиг шестидесятилетнего рубежа в прошлом году, удерживая физическую форму сорокалетнего и оставаясь подтянутым импозантным мужчиной. Лицо чистое почти без морщин, аскетичное, скуластое, глаза ввинчены глубоко под надбровные дуги и стреляли оттуда хитрым ироничным прищуром.

В одежде он предпочитал вещи эстетской направленности, в частности: он обожал бархатные пиджаки разных расцветок. В его гардеробе их насчитывалось не меньше дюжины.

Остальные десять человек исследователей представляли, собственно, само океанографическое общество. С ними Олег был почти не знаком, видел некоторых из них на научных конференциях, да и только.

В основном все не старше сорока, молодые специалисты мужчины. Женщины среди них отсутствовали. Не то чтобы их не было совсем, но по стечению обстоятельств те четыре представительницы слабого пола, которые должны были поехать, по разным причинам отказались от экспедиции. У одной заболел ребёнок, другой надо срочно было оформлять наследство и так далее и тому подобное. Может это и к лучшему: как в шутку, говорят старые моряки – «Женщина на судне к беде». И вот так вышло, что на всем судне из женщин осталась одна женщина – королева красоты Семёнова.

Научный сейнер "Павлов" отплывал из порта Феодосии. Добирался до приморского города Олег вместе со своими коллегами на поезде Москва-Феодосия. До порта доехали на такси. Погода радовала бархатным теплом, чистым небом и солнцем. У причала их ждал выкрашенный в белый цвет сейнер. Большой корабль. Раньше он ловил рыбу, а лет пять назад его отдали под научные нужды. Всё лучше, чем сплавить в металлолом. Получив соответствующее его научному предназначению оборудование, он превратился в исследовательскую лабораторию и после того, как Крым вновь стал российским, сменил место дислокации с Туапсе на Феодосию.

Море спокойно сверкало, мерно покачивая сейнер. Ветра и волн почти не было. Казалось, под этим высоким, выцветшим до скудно голубого цвета куполом неба можно наслаждаться жизнью и ни о чём не думать. Но всё это великолепие действовало на Олега угнетающе.