Подушка из лезвий

Открыл смеситель, поднёс к струе воды ладони, сложенные ковшиком, и тут почувствовал, что у него из носа потекли сопли. Олег разогнулся и посмотрел в висящее над раковиной зеркало. У него из ноздрей выползала жирная тёмно-зелёная слизь, очень похожая на перекрученные в мясорубке водоросли. И пахла она соответствующе. Он вытерся, смыл с лица зелёные следы. В нём зрело желание: пока он не мог разобраться, чего он хотел, но уже был близок к осознанию факта своего преображения.

Его тело стало сильным, он чувствовал это по тому с какой силой он теперь мог сжимать кулаки.

Наверняка, он смог и подкову разогнуть, попадись она ему под руку. Слава богу, ничего такое бесполезное его не интересовало: бездумно ставить рекорды было ему не интересно. Он хотел насладиться, или может быть разобраться с тем, что с ним происходило. А, может, всё-таки насладиться? Нет, но что-то ему всё-таки хотелось.

Олег вышел на улицу. Ярко горели огни, из открытых нараспашку дверей ресторанов гремела живая музыка.

Ежегодный праздник имени лета продолжался. Он решил зайти в один из кабаков и подкрепиться. Выбрав себе столик подальше от сцены, где надрывались музыканты, выдавая один хит за другим, он заказал себе солений, слабосолёной сёмги и водки.

Налив себе в рюмку из толстого стекла, с тяжёлым дном, водки, он поднёс её ко рту, но так не смог её опрокинуть. Олегу вдруг стало неуютно, он ощутил в горле настоящий комок, мешавший ему глотать. И этот комок через секунду ожил. Обретя способность общаться непосредственно с разумом Олега, он сообщил ему, что не хочет пить, но очень голоден.

"Я схожу с ума? Что за дикие фантазии свили гнездо в моей голове?".

Испытывая приступ злобы, он что есть мочи сжал в кулаке рюмку, и она лопнула, словно сделанная из жжёного сахара. Её осколки глубоко вошли в ладонь Олега, а один самый крупный кусок порезал запястье. Боли Олег не почувствовал. Слабое покалывание и всё, то есть, абсолютно никаких обычных, в таких ситуациях, неприятных ощущений.

Он посмотрел на порезы: были видны мышцы, и на запястье часть белого шнура сухожилья, а вот кровь не шла. Так, две-три капли. Пить водку он не мог, решил поесть. Соленья не пошли, их вкус стал для него отвратительным, а вот семгу он всю съел.

Расплатившись, Олег отправился назад, в снятую им комнату. Постоянная эрекция перестала его мучить, и чувство постоянной озабоченности схлынуло, затаившись где-то среди валунов его потревоженной психики.