Солнечные дни

Газовое отопление, тёплые полы, двойная теплоизоляция, декоративная шпатлёвка шлакоблочных стен под цвет речного песка с красными сверкающими прожилками; основательный набор мебели, дубовой, крепкой, светлых тонов, но состоящий всего из четырёх предметов (стол, два стула, диван); хрустальная люстра на двенадцать свечей; в углу камин, телевизора нет. Словом, красиво, удобно, но без излишней роскоши.

Что удивляло, так это то, что пол и вся мебель были закрыты несколькими слоями полиэтиленовой плёнки. Сергей слышал раздающиеся из соседней комнаты шорохи.

Тимур там перебирал какие-то вещи. Наверное, доставал для него витамины.

– Тимур, а почему у тебя везде плёнка? Ремонт затеял?

– Ага. Потолок заново побелить хочу.

Сергей поднял голову. Потолок как потолок. Ровный, белоснежный. Зачем его снова белить? Странно, но хозяин – барин. Каждый развлекается, как может.

Тимур вернулся в комнату с внушительным пакетом, набитым доверху разными цветастыми коробочками и пакетиками с разноцветными таблетками.

Выложив своё богатство на стол, он предложил:

– Выбирай.

– Ого, да здесь на взвод штангистов хватит. – У Буянова заблестели и забегали глазки.

Тимур хитро улыбнулся и, пододвинув гору запретных препов к Сергею поближе, встал у него за спиной. Дождавшись, когда увлечённый процессом ознакомления с товаром Сергей наклонился вперёд, Тимур достал из-за пояса висящей со стороны спины охотничий нож. Вообще-то он предпочитал душить свои жертвы. И сейчас в кармане широких спортивных штанов у него тоже лежала удавка – два алюминиевых колышка и кевларовая миллиметровая нить, закреплённая между ними.

Но в этот раз он решил прибегнуть к ножу: слишком здоровым был этот кабан Буянов; его шея, своим нехилым диаметром, внушала вполне понятные опасения даже такому опытному душителю. Процесс удушения предполагал минимальное количество улик, и от них можно было легко избавиться, а нож – это всегда кровь, именно поэтому перед уходом Тимур тщательно закрыл полы и мебель полиэтиленом.

Сейчас, заводя кулак левой руки с зажатым в нём ножом назад, Тимур испытывал энергетический подъём.

Мышцы загудели от силы, так, будто он за секунду впрыгнул в состояние пампинга. Всплеск хищной протоплазмы, прятавшейся между его извилин и растущее в геометрической прогрессии желание опробовать нож на живом человеке, спустили с цепи инстинкт убийцы. Больше контролировать себе стало не нужно. От этого ощущение свободы усилилось, и маньяк с размаху засадил нож в левый бок Сергея.