Солнечные дни

Его застарелая травма плеча мучала, ну ты знаешь, как это бывает, через неделю всё прошло, и он расти начал.

– Сказки.

– Может, ты и прав. Сам такой болтовне особо не доверяю.

Тимур посмотрел на часы и добавил:

– Да-а, почти десять. Ну что, до понедельника? А там созвонимся.

Тимур замолчал. Он наблюдал и ждал реакции. Власов любил иметь дело с молодыми качками, теми, кому не исполнилось ещё и тридцати, такие были наиболее нетерпеливыми и активными. А Буянов, как заранее и спланировал пушер, призадумался на несколько секунд, после чего слегка стукнул ладонью по столу и спросил:

– Твоя дача точно не далеко?

– Спрашиваешь.

– А мою куда денем? – удивился Буянов.

– Здесь на парковке оставь. Я тебя после подвезу.

– Лишний круг.

– Как хочешь. Поехали?

Тимур подозвал официантку, расплатился по счёту, и они вместе с Буяновым вышли на улицу.

– Серёг, дай мне твой телефон позвонить, а то мой разрядился.

– На, держи.

Вытащив из куртки "Самсунг", Сергей отдал его в руки Тимура.

– Благодарю. Я сейчас, минутка, девушку предупрежу. Ты иди, заводи машину пока.

Буянов пошёл к своему Джипу, а Тимур отошёл в сторону и повернулся спиной, так чтобы не было заметно со стороны, что он делает. Достал свой телефон приложил к уху, прижал плечом, а сам быстро снял заднюю крышку с мобилы Сергея и проделал с аккумулятором несложную двухходовую операцию, потом закрыл крышку, перезагрузил телефон и отправился на стоянку следом за Буяновым.

Тимур ехал впереди на своём Мицубиси, а за ним на расстоянии пятидесяти метров держался Сергей. До дачи они доехали не за тридцать минут – смогли уложиться лишь в сорок пять. Но что уж теперь, нудеть по поводу превышения лимита не имело смысла, мужчины были на месте. Припарковавшись во дворе дачи, они вместе двинули к дому.

– Заходи, – зажигая свет на террасе, сказал Тимур. – Можешь не разуваться. Я мигом.

Он провёл клиента-громилу в комнату, усадил за стол, а сам исчез где-то в глубине дома.

Сергей сидел на добротном стуле (он не скрипел под его тушей) с длинной спинкой, и осматривал внутреннее убранство дома. Строго говоря, дом нельзя было назвать дачей – в нём можно было жить круглый год.