Стальной Кваки

Маньяки, в первый раз проигнорировав голос невидимого надзирателя, вместо того чтобы начать уборку, набросились на бесчувственного Глеба. Некрофила постигла участь многих его жертв: раненного маньяка затрахали до смерти.

Отправив отчёт о последних часах жизни клоаки, Игорь Марков уже собирался домой (ему не терпелось, включив газ, взяться за ложку: в последние дни сонливость нападала на него, начиная душить с обеда), когда ему позвонил Гришин:

– Общий сбор.

– Понимаю.

– Знаю, что понимаешь. Королёв здесь. А вот это ты понимаешь – зачем он здесь?

– Эксперимент входит в завершающую стадию. Нам предстоит пережить сатанинскую ночь.

– Через десять минут в аппаратную пожалует делегация во главе с доктором. Прикажи доставить трупы из холодильника в порт выдачи.

– Слушай, мне надо на пять минут отлучиться к себе в комнату. Я быстро, успею.

– Что ещё?

– Да ничего, просто надо мне.

– Опять?? Только не сегодня, терпи. Даже в туалет не думай отлучаться. Ясно?

– Да понял я, понял, не нагнетай.

Гришин отключился. Однако Маркову становилось совсем хреново, невмоготу. Что делать? Так и доктора можно не дождаться, заснуть прямо за пультом, на глазах у своих подчинённых.

«Хорошо же, хорошо. В башке нарастает вой, защитные барьеры слабеют. Не впервой, выдержу. Сделаем так», – с этими мыслями Марков опустил свои накаченные руки под стол и, взяв мизинец левой руки в кулак правой, сжал до прекращения кровоснабжения, стиснул зубы, нажал.

Кость пальца он взял на изгиб, сразу приложив максимум усилий. Кранк! Мизинец сломался, как сухая веточка. Идеальный перелом – острая боль. Голоса в голове затихают, сонливость уползает в нору душевного разлома.

Королёв зашёл в аппаратную прямо к началу, после отбойного сигнала, шабаша.

Верхний свет только погасили, и багровые тени психов заметались по клоаке. Поздоровавшись со всеми присутствующими, доктор со свитой приник к экранам.

– Ага! Так, хорошо. Я это и предполагал. Настоящий эмоциональный перегрев, неизбежно переходящий во всеобщую резню судной ночи. За-ме-ча-те-ль-но.

На Маркова, который никогда не видел доктора, Королёв произвёл двоякое впечатление.