Золото Флинта

Но не думай, пожалуйста, что всё будет так просто. Ты будешь играть ни одна. Вас таких, жаждущих свободы и жизни, будет тринадцать человек. Выигрышный билет всего один. Понимаешь?

– У меня есть выбор? – Катя поднялась на ноги, сбросила с плеч шубу и, забыв о том, что всего минута назад умирала, встала в полный рост, выпятив грудь вперёд. – Но что-то конкурентов многовато. А?

– Не вздумай со мной торговаться, детка, – вроде бы и тон в голосе не изменился, а Катю продрало до костей. До неё дошло, что те силы, которые пришли к ней на помощь, видят её насквозь и все её уловки бесполезны.

Она опять почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. – Выбор за тобой. Ну?

– Я буду играть.

Стоило ей выразить согласие, как ванна и все предметы рассыпались на кубики. Первыми отлетели от стен розовые плитки, а за ними на элементы мозаики разложилось и остальное. Хлоп, хлоп ресницами, и Кати уже нет…

Глава 8

Ужина Серёгу вторую неделю подряд мучала бессонница. Ему не давала спокойно спать совесть. Он никак не мог примириться с тем, что, поддавшись слабости, фактически согласился на предательство самого святого, на что он молился вот уже полтора года – предательство идеи и тех, кто честно ей служил.

Решение открыться, всё честно рассказать, пришло к Ужину не сразу, он выстрадал и выносил его, как курица яйцо, и боясь разбить, боясь передумать и навсегда остаться в статусе Иуды, понёс это яйцо тем, на кого Серёгу заставляли стучать.

Ни одной депеши цепные псы режима от Сергея пока не получили, кроме тех показаний, данных им на первом допросе, сразу после задержания, и он справедливо полагал, что партийцы поймут и простят временную слабость воли.

Ведь многие в первом бою проявляют не лучшие черты характера, некоторые откровенно трусят, бегут с поля боя, другие после первого артналёта пахнут, как свежеоприходованный нужник. В другой же раз, те же самые бойцы, немного привыкнув к соседству свистящей осколками и пулями смерти, проявляют чудеса героизма. Ну не могли этого не знать его партийные командиры, тем более что некоторые из них успели побывать в горячих точках. Ужин думал, что это почти одно и то же.

Со своей бедой Ужин обратился к непосредственному командиру его звена – сотнику Камаразину: тот, выслушав его сбивчивые признания, попросил подождать в переговорной, а сам, сдвинув брови, пошёл доложить руководителям центральной ячейки их партии. По прошествии получаса Ужина вызвали в кабинет первого зама главы партии Вениамина Сазонова.