Колодцы Маннергейма

Накрытая давно нестиранным тюлем белой ночи выработанная и превращенная в помойку земля, по которой слоняются псы размером с маленькую лошадь. А луна над всем этим вроде блюдца со скисшим молоком.

Самое место для таких, по мнению Раздобревшего, человеческих очистков как они с Девятиэтажным.

– Железнодорожники грузовой терминал тут собрались строить, – объясняет Сергей. – Это они пока строительную площадку огородили, скоро начнут.

Не дослушав объяснений, Раздобревший кивает на стоящего в сторонке Франки:

– Чья?

– Моя, – отвечает Костян.

Франкенштейн, Франки, как зовет ее Девятиэтажный – двадцатилетняя «хонда прелюд» на двести шестьдесят лошадей. Фиолетовая дверь и черное крыло с разборки заплатками выделяются на стального окраса корпусе. Костяну все не найти времени и денег перекрасить их после случившейся полгода назад аварии.

– Гонщик, что ли? – интересуется Раздобревший.

– Вроде того.

– А движок, если проверить, тот, что в пэтээске? – решает докопаться Раздобревший.

– Хочешь – проверяй, – пожимает плечами Девятиэтажный.

Его Франки – «корч». Тачка, из которой выкорчевана вся родная внутрянка. Поменяны двигатель, подвеска, тормоза, а коробка вообще от «хонды инспайр». Так что, еще вопрос, что у него там по документам. Но Раздобревший уже теряет интерес, отходит в сторонку к хилой березке и поворачивается к ним всем спиной. Сергей слышит звук расстегиваемой «молнии», отворачивается. Пухляк в униформе, пристроившийся с распахнутой ширинкой к молодому деревцу, вызывает у него смутные дурные ассоциации.

Где там Данька?

Сергей оборачивается. Сын, не покидая охраняемой территории, маячит за решеткой ворот, уткнувшись в телефон. Сергей думает, что в годы его детства старик с окровавленным лицом стал бы для него приключением на пол-лета, надолго сделав героем среди сверстников, а теперешним детям ничего не надо, кроме гаджетов и этого их тик-така.

Злой тоже видит мальчишку и с досадой спрашивает у спины Раздобревшего:

– Там скоро опустошишь баки? Ехать пора.

– Куда-то торопишься? – застегивая штаны, спрашивает Раздобревший. – Ну так и надо было у этих, в «Русалке», штраф лавандосом брать, а не пивом.

5. Дважды два

Будильник на телефоне вырубает Аглаю из каменного сна, словно бажовский Данила-мастер. Она на ощупь выключает звонок, садится в постели, только потом открывает глаза. Проснуться получается, лишь встав под прохладные струи душа.