Высшая мера

– Никак нет…Минут пять, если не спеша!– пояснил я, выворачивая руль вправо, чтобы обогнуть старуху со старыми металлическими вёдрами, доверху наполненными свежим домашним молоком, купленным на Конном рынке.

– А забрось-ка ты меня сначала в управление, а потом Валентину Владимировну в нашу новую квартиру. Не терпится мне с коллективом познакомиться, дела разобрать…Чего зря время терять? Ты как, Валечка?

Вопрос мужа вывел её из задумчиво-меланхоличного настроения. Она, словно встрепенулась, как синичка на ветке, улыбнулась и кивнула.

– Надо, так надо…

– Только вы, товарищ лейтенант,– распорядился Коноваленко,– уж доведите её до порога, с чемоданом помогите…

– Слушаюсь!– внутри меня все ликовало. Я невольно поддал газу, искренне сожалея, что из старого двигателя нельзя выжать больше положенного. И, если раньше, я намеренно не торопился, чтобы подольше полюбоваться на Валечку, то теперь старался побыстрее добраться до управления, дабы высадить майора и остаться с ней наедине. Боже…какой же у неё приятный голос, а эта улыбка…Я тяжело вздохнул, притормаживая у управления.

Перед главными воротами тарахтел заведённый грузовичок с открытым кузовом, куда усаживались несколько автоматчиков и знакомый мне младший лейтенант Кулик. Вместе с ним мы были в прошлом году на курсах младшего комсостава, вместе служили срочную в Дальневосточной тайге.

Заметив меня он приветливо махнул рукой, показывая одновременно на часы, намекая на то, что критически ограничен во времени, хотя и рад бы поболтать.

Запрыгнул в кабину уже на ходу, уцепившись за поручень.

– На задержание…– кивнул я, то ли поясняя что-то Коноваленко, то ли просто подтверждая известный факт.

– Разберёмся!– хмуро кивнул майор, выбираясь из машины. Не стал ждать по-барски, пока я открою ему дверь. Упруго-подтянутой походкой сам вышел наружу, потянулся, демонстрируя то, что все ещё находится в прекрасной форме.

Сколько же ему лет? Присмотрелся я поближе к новому начальнику. Волосы начали седеть рано…Но это из-за тёмного цвета волос.

А вот залысины проползли почти до самой макушки, оставив лишь посреди лба небольшой ёжик волос. Насупленные брови, глубокая морщина возле лба. Уголки губ вниз, словно он никогда не улыбался в своей жизни. Пятьдесят? Или около?

Плюнув на свои изыскания, я повернулся к Валентине, почувствовав себя немного свободнее.

– Домой?– уточнил я, попытавшись улыбнуться, но получилось слабо. Она кивнула, тяжело вздохнув.