Высшая мера

– Товарищ Коноваленко получил сегодня распоряжение о перевозки всех ценностей госрезерва республики в здание управления НКВД. Бросился его рьяно выполнять, тем самым поставив под угрозу сохранность данных ценностей. Считаю, что пока не поймана банда преступников, промышляющих нападением на инкассацию, перевозка госрезерва осуществлять не стоит. Я, как коммунист, не мог остаться в стороне, увидев какую большую глупость совершает мой новый начальник, сообщил ему об этом, но он меня и слушать не захотел!

– Коноваленко значит…– задумались на том конце провода.

Сердце тревожно забилось в груди Власенко. Сейчас или никогда! В их организации снимали погоны только вместе с головой, уж такая тут была собственная специфика. – И как вы хотите, чтобы наркомат отреагировал на данную информацию?– в голосе собеседника Нестора Петровича послышалась легкая насмешка.

– Я, как ответственный работник, член партии с 1928 года…

– Оставьте, эту ересь для юных пионеров…Организуйте негласное наблюдение за товарищем Коноваленко,– отдал распоряжение неизвестный голос в трубке,– если будет какое-то подозрение, то обязательно сигнализируйте нам, мы примем меры…

В трубке послышались короткие гудки, там, в Москве разъединились, а Власенко так и сидел с телефоном возле уха, пытаясь унять бешено колотящиеся сердце.

Ему сегодня несказанно повезло, ведь этот разговор мог закончиться совершенно по-другому. И уже через пару минут из этого кабинета Нестора Петровича вывели бы в наручниках в неизвестном направлении.

Через силу он улыбнулся, глядя пустым взглядом куда-то в простенок.

– Нестор Петрович…– из кабинета Коноваленко вышел немного уставшим, прихрамывающим на правую ногу – болезненный след гражданской войны.

– Слушаю, товарищ майор!– Власенко нацепил на лицо одну из самых своих заискивающих улыбок, вскочил со своего места, внимательный и осторожный.

– На сегодня уже хватит работы,– сообщил ему Андрей Викторович,– мы и без того уже шестнадцать часов не выходили из этого здания, кажется, нам обоим пора отдохнуть.

Мою машину к подъезду, а дежурному доложите, что я на телефоне дома. Пойду отосплюсь, хоть немного. Иначе сил совсем не осталось…

– Не бережете вы себя, товарищ майор. Вот Соломон Савельевич все так же…ночь , полночь все за бумагами, да за бумагами…А жить-то когда?– Власенко после сегодняшней маленькой победы не мог не позволить себе эту маленькую шпильку в адрес начальника.