Сын гадюки

Сидя на земле, старик смотрел на дрожащее тело парня, кожа которого была горячей, словно раскаленные угли. По правую руку от шамана сидела Мека.

Меке было сложно собраться с мыслями. Все происходящее было слишком внезапным. Она просто пришла в поселение, чтобы наконец познакомиться с тем юношей, который однажды спас ее от макак и ожирения, а в итоге стала свидетелем душераздирающего зрелища. Еще утром она и предположить не могла, что ее герой – сын грозного Царя змей, и именно сегодня им предстоит знакомство, исход которого, по всей видимости, будет весьма печальным.

Мека десятый раз гоняла в памяти свою первую встречу с Чаушином. Как можно было додуматься сказать «захлопни варежку»? Очевидно же, что спаситель не мог понять ее слов. Когда-то подобный разговор закончился целой войной. А она… Хотя какая теперь разница? Мека уже сделала все, что могла. Остается лишь надежда, что духи ошиблись или Уомбли их не так понял. «Он старый, может и перепутать», – подумала Мека, а затем увидела, как кто-то открыл дверь со стороны улицы. В хижину вошла Тэхи.

Когда Тэхи укусила родного сына, она до вечера осталась сидеть на ветке, с которой упал Чаушин, и не сразу поняла, что произошло. До этого Тэхи не спала несколько дней, чтобы не видеть Аскука. Гигантский змей приходил к ней во сне. Тэхи чувствовала, что Аскук что-то задумал, и держалась как могла. Днем, уйдя на излюбленное место, которое Тэхи называла Змеиным деревом, сама не заметила, как сон сморил ее. Во сне мать Чаушина набросилась на Аскука.

Ее прыжок начался во сне, а закончился в реальности. Сын не должен был становиться жертвой укуса. Этот яд предназначался для Аскука. Во сне казалось именно так, но Аскук вновь ее обманул.

Перед закатом Тэхи отважилась спуститься и вернуться в поселение. Она была уверена, что племя дружно разорвет ее на части или закидает камнями. Мать Чаушина желала себе такой участи. Однако никто ее даже не заметил. Ни один человек из племени куроки понятия не имел, что следы на лодыжке Чаушина оставлены зубами Тэхи.

До нее никому не было дела. Людей волновала судьба молодого пастуха.

Войдя в хижину сына, Тэхи оперлась спиной на стену и с немым ужасом смотрела, как действует ее яд, но надолго ее не хватило. Не в силах смотреть на этот ужас, Тэхи закрыла глаза и тут же провалилась в сон. Ее тело, измученное многодневной бессонницей, было не в силах сопротивляться.

Сын гадюки лежал на подстилке из лопухов. Лицо его скривилось в гримасе.