Последний рассвет Тарайи

Одновременно с этим, стремительным галопом из-за соседнего пригорка вынырнули двое других. Дарбы неслись, пригнувшись к холкам своих вороных – холодные серые сосредоточенные лица без тени эмоций, в четком движении к цели.

Да, в иной момент этими воинами можно было даже восхититься, и они явно были преисполнены чем-то поистине важным, заставлявшим без тени сомнения служить неким стремлениям. Лошади безжалостно копытами вырывали большие куски дёрна, поднимая клубы пыли. Зор впервые видел таких статных сильных животных в полном симбиозе со своими наездниками, дополнявшими друг друга.

Конечно, теперь и сомнений не возникало, что они не были обитателями этой земли – здесь таких не водилось точно, он это знал наверняка.

Один обогнал другого и как только поравнялся с Зором, чуть наклонился, вытянув руку вперед в намерении схватить жертву, но гариец был готов и, дождавшись максимального сближения, увернулся, ухватил противника за ту же руку, мощным рывком сдернув с лошади. Тут же нырнув ко второму, дернул ремни подпруги, отпрыгнул в сторону, седло скользнуло вместе с наездником, но тот среагировал, удержавшись на ногах.

Не желая в этот раз дожидаться нападения, Зор рванулся к первому, но тот был быстрее – он увернулся и гариец оказался в крепком захвате сзади. Дарб сильно дернул, попытался крутануть его голову, но Зор сумел вырваться, попутно ломая руку молчаливому каращею. Прыжок второго, удар в ответ, еще один в голову, в грудь, его ребра хрустнули – это было отчетливо слышно даже в запале боя.

Зор начал молотить его в какой-то дикой ярости, затем схватив одной рукой за затылок, а второй за подбородок, со всей силы дернул в сторону. Голова тут же обвисла, и чужак рухнул на землю с коротким хрипом. Дарб со сломанной в локте рукой и с перекосившей лицо гримасой боли, пытался вывернуть ее обратно. Зор подскочил к нему и тем же уже отточенным движением уложил второго.

Свежая осыпь недавнего обвала зашевелилась, земля вспучилась и наружу показалась рука, затем голова.

Один из сирхов пытался вылезти. Он тяжело дышал, сильно сопя.

Третий дарб, наблюдавший за боем, спрыгнул с лошади, спустился к обвалу и легким движением свернул степняку голову, тот обмяк тут же. Каращей уверенно направился к гарийцу. Он с каждым шагом ускорялся. Его взгляд был пронзающий, пугающий, будто обволакивающий сознание, в попытке отнять волю.

– Дарб-аран-русс! – прокричал каращей, и стремительно побежал на противника.