Турецкий марш

Вот только непонятно, что тут делает моя Мейбел?»

А моя любимая тем временем продолжала:

– Мы отбились от этих бандитов, спасибо тебе.

«Нет, не похоже, это на рай. Но и на ад тоже не похоже. Значит, я жив…»

Немного подумав, я задал единственный правильный в данном случае вопрос:

– Милая, а какого хрена ты здесь делаешь?

Конечно, слово «хрен» было несколько другим – английским словом, тоже состоящим из четырех букв, причем слово сие было из числа тех, которые порядочная девушка знать не должна.

Но та лишь обняла и поцеловала меня, после чего заставила проглотить ложку какой-то горькой гадости. И я опять провалился в забытье.

Очухался я уже на койке в большой палатке, и первое, что увидел, – сидящего на корточках капитана Ильина, глядевшего на меня впервые за все время нашего с ним общения без ехидства, вполне дружелюбно.

– Ну, тезка, ты даешь… Тринадцать зарубок можешь добавить себе на приклад. Эх, расскажешь кому – ни за что не поверят. Ничего, что я с тобой на «ты»?

– Конечно! Только вот кто стрелял по этим бандитам из фургонов? Если бы не он, мне несдобровать.

– Не «он», а «она». Это невеста твоя устроила небольшое сафари. Двоих положила, еще одного подранила.

– Гони ее на хрен обратно в тыл, – выпалил я.

– Вот то же самое я хотел сделать и с тобой, – усмехнулся он. – Ладно, КМБ ты, как видим, провалил, но это ничего не значит. Разрешаю тебе, когда оклемаешься, свободную охоту. Только согласно правилам, если только у тебя это получится.

Я вот тебе книжицу полезную принес про действия снайпера: почитай на досуге, когда голова болеть перестанет.

– А что с Мейбел?

– Тут надо с ее начальством переговорить. Впрочем, вон она идет. Оставлю-ка я вас, голубков, наедине. Бывай, тезка, – и Коля Ильин, поднявшись, похлопал меня по плечу и направился к выходу.

16 (4) ноября 1854 года.

Степи Западного Причерноморья.

Протоиерей Дамиан Амвросиевич Борщ, старший священник 45-го Азовского пехотного полка

Когда командир полка, полковник Николай Павлович Криденер, скомандовал привал, я, по своему обычаю, начал петь акафист Пресвятой Богородице.

Но успел я дойти лишь до конца третьего икоса[9 - Икос – хвалебная песнь, одна из составных частей акафиста.]:

…Радуйся, всего мира очищение.

Радуйся, Божие к смертным благоволение;

радуйся, смертных к Богу дерзновение.

Радуйся, Невесто неневестная.

И тут вдруг где-то недалеко, верстах в полутора, я услышал выстрел.