Непотопляемая

Не переставая вести диалог с зевающим компаньоном, мастак Диззи пошерудил в нагрудном кармане и достал белую пилюлю с поперечной ложбинкой в центре. Мадам Ковентри, чуткая бортпроводница тридцати трёх лет, конечно, посетовала бы на это, но двенадцатый час работы на ногах сам собою склонил её к дрёме.

– Почему у бипланов две плоскости крыльев? – спрашивал дока.

– Меньше шансов, что в штопор уйдёт, – отвечал Рэчел.

– Однако же общая манёвренность и техническое… – дополнял Диззи, часто пускаясь в пространные комментарии, добытые не только давнишними университетскими стараниями, но и многолетней практикой.

Он принялся задавать молодому компаньону вопросы из общей теории авиастроения, когда увидел, что тот уже не выдерживает полёта и упадает в сон. План сработал: заслышав вопросы Диззи, Рэчел встрепенулся и ринулся отвечать; тогда у юного энтузиаста словно открылось второе дыхание. Впрочем, Рэчел с лёгкостью расщелкал все задачки своего наставника, так что тому оставалось только пуститься в историю авиации, лишь бы отстранить молодого коллегу-эрудита от беспощадно подступавшего сна. Диззи, хоть и был уже старой птицей, истрёпанной и не в таких полётах, но всё-таки переживал за Рэчела, про себя выругивая тех грамотеев, что отправили молодого пилота в столь трудный рейс, будто не зная про аномалию в середине пути.

– Помнишь кого из мировых асов в истории? – не уставал штудировать Рэчела заботливый пузатый наставник.

– Линдберг, Вин, Кёртисс, Йегер, Кроссфилд…

…фш-ш-ш-ш…

– Линдберг первым пробрил Атлантику в одиночку, – припомнил Диззи и негромко шаркнул в плече.

 – А есть у тебя, Рэч, любимый лётчик?

– Вот Линдберг и любимый, – улыбнувшись, ответил Рэчел. Белки его глаз основательно раскраснелись, лицо давно покрылось невольной маской усталости, но начинающему лётчику всё же следовало отдать должное – держался он молодцом, и не думал канючить; любой другой на его месте завалился бы в сон в первый же час помех.

– Потому что Атлантику?

– Во-первых, да, поэтому.

А вообще, много за что ещё, – пояснил Рэчел. – А у вас кто, мистер Диззи?

– Экзюпери. Он мастер и мечтатель.

– Ох, как я о нём забыл! – щёлкнув рукой об лоб, вспомнил Рэчел.

Так проговорили ещё около получаса, и когда ночная муть начала постепенно расцветать, бортовой компьютер вернулся к сознанию и прекратил свой шепелявый бред. А потом на помощь засыпающим лётчикам подоспел долгожданный автопилот.