Лучшее предложение

Не успел на путь истинный встать, как из себя юродивого строишь! – с укором сказал он и сурово добавил: – Ты что молодежь смущаешь?

Тот сразу весь как-то сжался и пристыженно опустил глаза. А священник снова повернулся к молодой паре.

– А вы, молодые люди, в первый раз на нашем Подворье?

– Мы просто гуляли рядом и зашли посмотреть, – растерянно ответил Витя.

– Ну ясно. – Священник с отеческой теплотой посмотрел на них. – У нас здесь хорошо.

Умиротворение, никакой городской суеты.

Быть может, он хотел ещё что-то добавить или ожидал от молодых людей какого-то вопроса, но им было не по себе, да и не нашлось слов, чтобы нарушить эту, как им казалось, неловкую тишину.

– Извините, нам уже пора, – наконец смущенно проронила Марьяна.

Она осторожно потянула Витю за руку, но тот застыл в нерешительности. Его вдруг осенило. «Может, возьмем благословение на женитьбу?» – еле слышно прошептал он ей.

– Вить, лучше пойдем, – ответила она, боязливо косясь на Трифона. – Потом как-нибудь…

Трифона аж перекривило.

– И ты даже благословения у отца Василия не испросишь? – Он презрительно фыркнул. – Люди издалека приезжают сюда за советом, за благословением. В очереди стоят, а ты…

– Полно тебе возноситься! – прервал его священник. – Стяжай сначала дух смирен, прежде чем других поучать.

– Да я так, – оправдывающимся тоном начал он.

 – Отец Василий, борюсь, борюсь с собой! Но слабо окаянное нутро. Временами аж так и нахлынывает… Ничего не могу с собой поделать! Враг где-то поблизости рыщет… Чую их, нутром чую! Вон у нашей скромницы-то из-за плеча выглядывает один. Да ещё и рожу корчит! Вот зараза! А вон другой… – зрачки его невероятно расширились, он стал дико озираться по сторонам: – Ба! Да, они вокруг неё так и вьются, как змеи! Целое собрание! А ты куда лезешь, дьяволово отродье?!

Трифон отшатнулся назад, словно получил невидимый толчок, и вдруг задрожал всем телом в истерическом припадке.

– Окстись! Окстись! – хрипел он, делая неистовые движения руками, как бы отмахиваясь от назойливых мух.

Витя и Марьяна уже не могли смотреть на всё это безобразие и, ошарашенные от нелицеприятной сцены, скорым шагом направились прочь.