На пороге

Стоило хрусту ломаемых веток стихнуть, а ногам ступить на островки асфальтированного покрытия, проглядывающего сквозь мешанину из листьев, хвойных иголок и мха, лесная глушь ударила по ушам, заставив сталкера невольно затаить дыхание.

Впереди громоздилось что-то похожее на ограду из рыжеватого кирпича. Старый, колотый, местами замшелый, он составлял неаккуратную кладку, некогда служившую единственной преградой для витиеватых корней и стволов, со временем проторивших путь на свободу. Вырвавшийся за пределы рукотворных оков лес с кривыми, скорченными словно в болезненной агонии деревьями, казалось, оберегал подступы от чужого внимания.

Ветеран поймал себя на мысли, что никогда не сможет привыкнуть к этому угрюмому взгляду из-под ветвистых плетей, еловых лапищ и косм тяжелой листвы. Как и к этой разрывающей ушные перепонки тишине. Спустя какие-то минуты шествия хотелось кричать, раздирая глотку, лишь бы не ощущать это невыносимое давление угнетающего безмолвия.

Положение спас проливной дождь.

Он занялся внезапно, укрыв асфальтированные участки и прилежащие пейзажи под легкой дымкой, погрузив округу в ласкающие слух шорохи. Дышаться тоже стало легче.

Приспустив респиратор и оставив его болтаться на шее, Сергей втянул ноздрями пропитанный древесной гнильцой воздух, привычным уже движением включил закрепленный на поясе прибор, записывающий сведения об изменении аномальной активности поблизости.

Равлик планировал пройтись метров на двести западнее вдоль остатков ограждения, как и всегда до этого, снять все необходимые показания на окраинах и за два часа вернуться в научный городок.

В ставшем обыденным делом сборе данных для ученых старожил видел не рутину, а скорее отдушину. Обычно к аномальным полям научники посылали отряд, состоящий минимум из трех человек, но лесной массив слыл местом особенным и стал исключением из правил. Никто из сталкеров не смел даже заикаться о вылазках туда, и Сергей пользовался этим, чтобы иногда оставаться наедине с собой.

Прибор молчал слишком долго, что несколько озадачило Равлика.

Остановившись, он убедился, что устройство исправно работает, оглянулся на зияющий напротив пролом в ограде, откуда следил за каждым действием человека лес, шепелявя отзвуками срывающихся сверху капель.

Над проходом свисало, покачиваясь, мокрое тряпье «ветоши» – умерщвленной аномальным действием растительности, по внешнему виду схожей чем-то с грязными лоскутами комковато слипшейся паутины. Но только и всего.