Ослиная Шура

Вот уже небосвод посветлел, погас ядовитый подоконный фонарь на улице, возле Киевского вокзала завозились утренние поезда. Город оживал, начинал свою обыденную жизнь. Хотя нет, что-то в новой обыденной жизни было совсем по-другому.

Предложение Германа лечь и отдохнуть до утра Шурочку нисколько не устраивало. Вернее, она просто не смогла бы заснуть. В таком, весьма возбуждённом состоянии, девушке удалось всё же задремать в кресле перед телевизором, но только на несколько минут. Во всяком случае, Шуре так показалось.

Разбудил её музыкальный сигнал утренних новостей. Включённый телеящик доложил, наконец, первые, но самые последние новости. Телевизионный динамик прокашлялся и голосом диктора Киселёва стал оповещать: что было, что будет, чем сердце успокоится, начиная с заграничных сплетен, кончая отечественной новоиспечённой погодой.

Вдруг на экране возник фронтон Большого театра. Портик над входом… а на конях…

– Господи! – ахнула Шура. – Как он туда попал?

Телевизионщики явно развлекались, то, приближая, то, удаляя объект, пока не прибыла пожарная команда.

Но факт, вот он! На коренном коне гипсовой тройки верхом сидел её неблаговерный морганический муж! В обнажённом виде! Тело и лицо у него было размалёвано боевой раскраской ирокезов, а ноги – чтобы не удрал – стянуты под брюхом коня простынёй. Герман… только как?!

Как он умудрился взгромоздить Гилярова на коня?! Ведь такое попросту невозможно!

Шура даже придвинулась ближе к телевизору, чуть не тюкаясь носом в экран, но это был Алексей Гиляров собственной персоной! Как такое возможно, Шура не понимала, да и потом никогда бы не смогла проанализировать ситуацию.

Одно радовало: подлецу – подлецово!

Неблаговерный больше не смел показываться ни под каким видом. Но Герман получил в её доме неограниченную власть, тем более что Шура никак не могла, сколько ни пыталась, объяснить проделку с обидевшим её человеком. Мистика? Ерунда. Тогда как? Ведь нет же у Германа собственной пожарной машины! Левитацией Герман не владеет, крыльев тоже нет.

Бред! Сам шутник старался не возвращаться к этому эпизоду. Спросил только:

– Девочка, ты почему гнидники Гилярова в мусоропровод не выбросила?

И это тоже: откуда он знает, что Шура ещё не выбросила пакет с одеждой в мусоропровод?

– Прости, Герман, – стала защищаться она. – Ты прав, уходя – уходи. Я сейчас же всё выброшу.

И скорёхонько выбросила все мужские вещи, залежавшиеся в этой квартире, всё, что было связано с позапрошлогодним мужем.