Последыш

– Каюсь, я. Именно поэтому моё изобретение пока никому не известно. Потом на разработки в этой области обязательно наложат строгое вето.

– Почему?

– Потому что человек должен быть самим собой и должен сам себя создавать, – безапелляционно заявил Белецкий, – не надеясь ни на Бога, ни на дьявола, ни на временного двойника. Кстати, от Всевышнего нам дадена только волшебная искра жизни, а как она будет развиваться и будет ли – зависит от человека. Скоро, очень скоро мы вместе умрем. Да-да.

Я не оговорился. Все двойники умирают одновременно, только каждый в своём веке. Наш знаменитый писатель умрет весной, в апреле. Я же – в октябре. Смещение происходит из-за того же коллапса времени.

– А как же я? – наивный Сашин вопрос развеселил Иннокентия Васильевича.

– Не переживай, Сашенька, мы расстаёмся ненадолго! Некая особа после моей смерти разберётся в устройстве машины времени и…

– И? – переспросила Шурочка.

– Знаешь, – уже без улыбок сказал Белецкий.

 – Знаешь, я подозреваю, что эта особа всё узнает и разберётся гораздо раньше потому, что я должен обязательно проследить, чтобы всё было нормально. Иначе я просто не смогу жить спокойно в другом измерении.

– Значит, мне придётся под вашим неусыпным надзором совершить путешествие в прошлое? – попыталась уточнить Саша. – Под страхом возможного невозвращения? С дрожью в коленках, страхом в пятках и кружением головы?

Иннокентий Васильевич растеряно взглянул на Шурочку.

Он явно не ожидал такого нелицеприятного поворота. Доверять близкому единственному человеку вошло у него уже в привычку и вдруг…

– Так за чем же дело стало? Что мы сидим, сложа руки? – неожиданно продолжила Шурочка свою необычную тираду. – Я должна сейчас же там оказаться! Немедленно!

– Где? – растерянно переспросил Белецкий.

– Там! – Саша, сжав кулачок, указала большим пальцем себе за плечо. – Где-то там, наверное, лучше в тех же Средних веках. Не знаю почему, но мне хочется познакомиться с какими-нибудь благородными рыцарями.

Ведь в нашем веке никто пред прекрасной дамой уже не способен преклониться.

– Даже так? – лукаво усмехнулся Иннокентий Васильевич.

– Всё равно! – стушевалась Шура. – Хочу в Средние века! Ну, пожалуйста…

Белецкий безоговорочно кивнул и потащил Шурочку в другую комнату, прямо к высокородному письменному столу, усадил девушку в кресло и принялся копаться в тумбе стола.