Солнце Запада

Порежь его на куски сам…

– Нет, Тимур, – Вершинин посмотрел на него. – Я не хочу видеть его смерть. Я хочу видеть его муки. Но ты должен обещать мне. Если я вдруг умру, он умрет следом. Сразу после меня. И ты проследишь за этим.

– Саша, – Богоев встал со стула. Он был высоким, мощного сложения человеком и тоже носил аккуратную бородку каштанового цвета. Он склонился к Вершинину и сказал, стараясь не смотреть собеседнику в глаза: – Так нельзя, Саша. Нельзя выпускать его на волю…

– Тимур, дай мне слово…

– Я никогда с тобой так не разговаривал.

Но и ты никогда такое не делал. Это – сопли, Александр Николаевич. В конце концов ты с ним побратаешься…

– Слово! Дай мне слово! – оборвал его Вершинин, и в этот момент стало понятно, почему в этом доме хозяин он. – Он будет жить, пока…

– Обещаю, – кивнул Богоев после короткой паузы. – Но это ошибка.

– Главное, чтобы твои абреки его втихую не зарезали. Понимаешь меня?.

.

В этот момент на улице скрипнули тормоза, спустя мгновение хлопнула входная дверь и женский голос разлетелся по дому:

– Саша! Саша! Где ты?!

Настя остановила машину на косогоре, вышла из салона и потянула за собой Плетнева.

– Посмотри, Сережа, посмотри, вот наш дом! – она протянула руку по направлению к трехэтажному кирпичному особняку, стоявшему на берегу неширокой реки. – А это дома наших соседей: Степановых, Веселовских, Любимовых.

Веселовских и Любимовых ты даже не знал, и это хорошо! Ты познакомишься с ними! Посмотри на наш дом! Он тебе нравится? – она прижалась к нему. По ее лицу блуждала счастливая улыбка. – Ведь это твой дом! Ты днями сидел с архитектором, пока вы не придумали его. И эти сосны тоже оставил ты. Те сосны на берегу! Мы сделали там качели и тарзанку для детей. А летом натягиваем гамаки… Господи, как же давно тебя не было! Милый мой, милый. – Она поцеловала его в щеку.  – Только не молчи ты сейчас, Сережа, не молчи! Скажи что-нибудь.

– Здесь красиво, – почти прошептал Плетнев.

Он смотрел вдаль, за реку, за поля и перелески, тянувшиеся до самого горизонта. И в этот момент неожиданно почувствовал желание освободиться от объятий спутницы и уйти к этому горизонту. Идти весь день, а вечером приготовить ночлег, развести костер и рухнуть на подстилку из сосновых лап.