Пламя, объявшее наши крылья

Находясь в самом конце коридора, она была защищена весьма прочной дубовой дверью, а внутри нее южных гостей ожидал горячий хвойный чай и полные тарелки ароматных яств. По левую сторону от входа вдоль стены располагались две одноместные кровати: добротно устланные огромным количеством меховых одеял, их изголовья разделялись разве что небольшим столиком. Справа виднелся письменный стол с разложенным на нем пергаментом и несколькими ветхими книгами, а дальше, в согревающем оранжевом свете, горел камин, озаряя светом стойки для доспехов.

Ворон зашел внутрь, с легкой улыбкой осмотрев свое новое обиталище. Эта спокойная комната навевала ему воспоминания о родном доме, а приближение достойного горячего ужина и не менее теплой постели заставляли любые душевные беспокойства померкнуть. Он торопливо принялся высвобождать себя из черного металлического доспеха, и Анна, узрев это, протянула свои руки к многочисленным лямкам и ремешкам, намереваясь привычно помочь своему братцу скинуть с себя эту тяжеленную броню.

– Ты правда сможешь побыть без меня некоторое время? И ничего плохого не случится, да? – глядя на бушующие в камине пламенные всполохи, негромко спросил Ворон. Аппетит множил сладостный аромат покоящегося на столе приготовленного мяса, и сейчас, когда трапеза была неизбежна, хотелось прочувствовать все грани того самого близящегося мига.

– Наверное. Только не оставляй меня насовсем, – ответила сестра своим тихим и нежным голосом. – И принеси мне оттуда немного снега. Ты ведь пойдешь завтра на улицу, верно?

– Снег растает, если держать его в помещении.

Почему же ты сама его не взяла? – стянув с себя кирасу и поручи, вопросил Ворон. Волосы ниспадали ему на глаза, но он устало убрал их в сторону, потирая щеку.

– Тот, который видели мы – не считается. Я хочу тот снег, где был виден целый вихрь из этой надоедливой призрачной реки. Рано или поздно ты столкнешься с ней, ты знаешь? – продолжила Анна, осторожно возложив ладони на плечи своему брату и упершись лбом в его затылок.

Наконец-то, кончики ее пальцев чувствовали ткань и телесное тепло, а не холодный равнодушный металл.

– Не представляю, в какую призрачную реку ты хочешь меня отправить, – юноша слегка покачал головой, сбросил с себя поножи и уставился на легкую дымку, исходящую от мяса на тарелке. Ворон редко когда способен был понять запутанные и витиеватые речи сестры, и сейчас явно был не из тех случаев, когда ему удалось бы постичь тот самый заветный смысл.