Письма милому другу

Ты ведь знаешь, мой милый друг, что я не фаталист, однако и мне порою хочется поверить в рок, в злую или добрую судьбу, в удачу и невезение, в то, что от человека в его собственной жизни зависит немногое и что его будто бы кто-то направляет, всезнающий и всесильный. Говорят, такие мысли делают человека слабым, ибо он перестает верить в себя. Но иные считают, что фатализм способен придать сил, верою и надеждою. Как же это просто, опасно просто – верить в то, что помогает тебе сверхъестественное.

Не каждому дано такое понимание, такая вера.

Сегодня жизнь моя представляется мне прекрасной, я счастлив и наслаждаюсь юным летом, а что будет со мною завтра? Признаюсь, что грустно становится от подобных мыслей, сил мне они не придают, и я гоню их прочь, стараюсь забыть о них, затолкнуть в самые мрачные глубины сознания, но они все равно нет-нет да выползают, скребут когтями и гложут душу.

Мой милый друг, мне вспомнилась одна история. Рассказал ее пару лет назад знакомый, с которым встретились мы на совещании, давно уж растворенном временем.

Он был хмур и задумчив, лицо его было мертвенно бледным и осунулось, вероятно, от бессонных ночей. Его тревожили сокрытые думы, и почему он решил доверить их мне, не пойму до сих пор.

Мы вышли с ним из мэрии, да-да теперь припоминаю, что были мы в мэрии, и какое-то время шли по улице вместе, к остановке. Беседовали о пустом, путь скоротать, и когда уже близки были к конечной цели, он вдруг остановился, взял меня под локоть и предложил зайти в кафе.

Нет, что ты, попросил! С мольбою заглянул в глаза, и я не смог ему отказать.

Мы разместились за столиком у окна, громадного окна, которое начиналось у пола и уходило под потолок. Улица предстала перед нами, отделенная только стеклом, и непривычно было наблюдать за тем, как снуют прохожие в считанных метрах от нас, хоть руку протяни. Мы заказали кофе. Знакомый долго молчал, уже и заказ принесли, а он все смотрел в окно.

– Здесь я увидел ее впервые, – внезапно нарушил он молчание, снова помолчал и добавил.

 – Здесь же увидел и в последний раз.

Он быстро взглянул на меня, горько усмехнулся, перевел взгляд за окно и больше не поворачивался, рассказывал, словно самому себе, иногда качая головой.

«Так же, как и мы с вами, сидел я вот здесь, за этим же столиком, пил кофе, размышлял о работе, о каких-то делах, а о чем именно – теперь и не припомню. Глядел рассеянно на прохожих, погода тогда была не то, что сейчас.