Письма милому другу

Да, это было странное и восхитительное чувство, не поверите, но я вдруг ощутил себя робким подростком, страшно застеснялся этого чувства и даже воровато оглядывался – не заметил ли кто моего состояния? Однако нет, никто в кафе, вроде бы, не обращал на меня внимания, и я успокоился.

Наступили выходные дни, дежурство в которые оказалось напрасным. Она не появилась, что подтвердило мое предположение о близкой ее работе. Не скрою, появился и страх, который не отпускал до понедельника. Я опасался, что больше не увижу ее, что проходила мимо она все же случайно, по каким-то своим важным и временным делам, и испытал огромное облегчение, когда она появилась на улице в привычный час.

Теперь я пригляделся и заметил, что кольца обручального у нее нет. Это наполнило мою душу приятным теплом, и я снова ощутил себя влюбленным подростком. Я приходил в кафе каждый день, а по вечерам вспоминал о ней, и снова приходил, и снова вспоминал. Скоро дожди сменились снегом, задули, замели морозные ветры, и она обычно появлялась в светлом полушубке и светлой же шапочке.

Вы спросите, решился ли я поговорить с нею? Да, решился. Я готовился с неделю или даже более того, опять же как подросток что-то репетировал, подолгу стоял перед зеркалом, гадал, как подойти к ней, как заговорить и о чем, как показать себя. Постепенно мною овладела уверенность в том, что наш с нею разговор станет самым важным и решающим в моей жизни. И верить хотелось, что и для нее он стал бы таковым.

Но каждый раз, когда она появлялась, я мысленно и не скрою – трусливо, откладывал все на завтра, оставался за столиком, в уютном тепле, пил кофе и провожал ее взглядом.

– Неужели вы так и не подойдете к ней?

Представьте себе, официант, молодой малый, давно все заметил и понял, скрытно наблюдал за мной, следил и за нею, не смог удержаться и спросил. Я растерянно кивнул ему в ответ и от неожиданности пробормотал что-то, оправдывающее меня. Он же улыбнулся и сказал:

– Не стоит больше ждать, иначе вы ее упустите.

Я снова кивнул, расплатился и побрел домой.

Не спал ночь, ворочался и к утру твердо решил, что выйду из кафе и заговорю с ней. Пусть будет что будет, пусть она откажет мне, пусть прогонит, пусть издевательски рассмеется в лицо, пусть равнодушно пройдет мимо – пусть сделает что угодно, лишь бы я после был спокоен и не ругал себя за непростительную робость.

Вы спросите, что я планировал сказать? Только то, что влюбился в нее по-мальчишески отчаянно и бесконечно, несмотря на свои годы.