Письма милому другу

Это я и собирался сказать.

Итак, я решился и в заветный час был на своем месте. Славный малый, официант, как всегда придержал для меня столик у окна. Я ждал, но ее не было. Шло время. Бежали по кругу стрелки часов, она не появлялась. Славный малый сменил несколько чашек, я выпил слишком много кофе и в висках у меня начало стучать. Вышел из кафе поздно, разочарованный, раздавленный обстоятельствами, и официант проводил меня сочувствующим взглядом.

А дома… дома я начал читать новости, сменяя порталы в Сети, и главною из них оказалась новость жуткая, кровавая, которая была на всех лентах.

Полиция задержала мужчину, весьма крепкого на вид, по подозрению в убийстве. Жертвою стала молодая женщина, бывшая его возлюбленная, чувства к которой у него не остыли, а убил он ее будто бы из ревности – явился к ней домой и пырнул ножом в самое сердце.

На одном из сайтов я нашел фотографию убитой, и в глазах у меня потемнело – это была она.

Так я узнал ее имя».

Он замолчал, и стало ясно, что слушатель ему больше не требуется.

Если бы я встал и ушел, не попрощавшись, он бы и не заметил. Но я остался.

– И вы… э… часто приходите сюда?

– Каждый день, – тихо ответил он, так и не взглянув на меня.

Как все же странно устроена человеческая жизнь, подумал я тогда и вспомнил об этом теперь. Как она неповторима, как бывает коротка, наполнена любовью и мольбами, страданиями и терпением, радостью и горем, жалобами и ожиданиями, страхом и разочарованием. Как много ошибок совершаем мы, и как порою насмехается над нами судьба, ошибок наших не прощая.

А кто-то становится жертвою ошибок чужих, и это, верно, и есть самое несправедливое.

Как трудно, должно быть, живется теперь и тому дальнему знакомому.

Он так и не узнал того, что счел главным в своей жизни, и не узнает уже никогда.

До свидания, мой милый друг!

Письмо пятое

Рубеж

Мой милый друг!

Здравствуй!

Где же ты и почему никак не отзовешься?

Последние дни я провел в постели, в каком-то странном и страшном пограничном положении, то обливаясь потом в горячке, то дрожа от озноба, совершенно один.

Снова дала о себе знать старая болезнь, ты понимаешь, конечно же, о чем я, и боль грызла меня остервенело, по-новому – так, как не нападала раньше. Не оставалось ничего иного как терпеть. Время становится вязким и тягучим, обременительным и липким. О многом передумываешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».