Кристалл времени

Энергия, движущая сила всего сущего… Истинное наполнение мира… Животворная длань… Ах, сколько эпитетов вертелось на языке, но один так и рвался наружу. Всемогущество! Вот что предлагал Радзиевский человечеству. Неиссякаемая энергия способна была дать человеку все, о чем до этого он мог только мечтать. Она могла одарить человека такой силой, что межзвездные полеты превратились бы в сущий пустяк, природные катастрофы потеряли бы всякий смысл, а человек перестал бы тратить основную часть жизни на физический, рабский труд и мог бы целиком и полностью сосредоточиться на силе мысли.

Но…

Всемогущество – коварная вещь! Это редкий по силе наркотик, устоять против соблазна которым невероятно сложно. Как почувствует себя человек, когда в его руки внезапно свалится нечто, дающее ему превосходство над остальными? Радзиевский был человеком увлеченным, и потому его можно понять. Но окажись на его месте другой, менее альтруистичный индивид? Неиссякаемая энергия… С ее помощью можно завоевать мир…

От одной этой мысли я невольно поежился.

Будь у Гитлера нечто похожее на то, что открыл Радзиевский, кто знает, чем окончилась бы война…

Ночь до Москвы пролетела незаметно. Все меньше нравилась мне история, в которую я влип по воле покойного ученого. И не отпускали тревожные предчувствия. Что-то подсказывало мне, что все окажется далеко не так просто, как я предполагал. И предчувствия не обманули…

До назначенного срока оставалось больше часа. Времени было достаточно для того, чтобы выпить еще кружечку пива.

Я подозвал официантку, сделал заказ и, спросив, где находиться санузел, ушел освежиться. Когда вернулся, пиво уже дожидалось меня на столе. Опустевшие тарелки из-под салата и сосисок, напротив, с него исчезли.

Устроившись на стуле, я заметил, что под бокалом лежит какая-то бумажка. С гулко бьющимся сердцем, незаметно от других стащил ее со стола, развернул и украдкой прочитал: «Вам угрожает опасность. Не ходите на встречу». Сердце сжалось и все похолодело внутри, когда я перечитал эти строки.

Кто-то следит за мной? Кто-то знает, зачем я тут? Но ведь это невозможно! Знать об этом могли только я и Радзиевский. Но последний уже второй день, как умер. А я… я никому не говорил о своих планах.

Судорожно схватив бокал, я торопливо, мелкими глотками стал поглощать пиво, совершенно не обращая внимания на его отвратительный вкус. Более всего меня в эту минуту интересовало, кто мог подложить эту записку. Тайком я обвел взглядом все помещение.