Избирательный долг

Тем временем Гундосов дозвонился до областной избирательной комиссии и доложил о том, что выборы на вверенном ему участке состоялись, и начался подсчет голосов. О «небольшом неприятном происшествии», как мысленно сам величал случившееся Гундосов, он предпочел умолчать, в душе холя и лелея мысль о том, что невоспитанный гражданин, возможно, не так уж и сильно испортил избирательные бюллетени, как того можно было опасаться.

Пока разум ласкал его душу этой обманчивой мыслью, где-то внизу живота все громче звенел тревожный колокольчик, а к горлу волнами подкатывала тошнота.

Чем чаще Гундосов вспоминал о происшествии с урной, тем сильнее становились приступы. Будь обстоятельства другими, директор, возможно, уже сбегал бы в туалет и освободился, но в данной ситуации он прилагал максимум усилий для того, чтобы выглядеть достойно. У него не возникло ни малейшего подозрения в том, что не дурные воспоминания пагубно влияют на его ослабленный организм, а бутылка рябиновой настойки, выпитая на фоне стресса за выборный день, ищет себе выход.

Словно в тумане, Гундосов увидел, как Кисточкина при помощи пары коллег водрузила на стол первую урну, сорвала с нее пломбу и перевернула ее, высыпав бюллетени на рабочий стол. К образовавшейся куче тут же со всех сторон прильнули члены избиркома и наблюдатели. Спустя пару минут процесс пошел, как говорил когда-то один незабвенный отечественный лидер. Все были так увлечены, что никто и не заметил, как на стуле в углу сладко всхрапнул сержант Приходько, счастливо погрузившийся в безмятежную дрему.

***

Вернувшись в кабинет, Малинин велел конвоиру ввести к нему подозреваемого Шумова и усадил его на стул перед собой. Капитан уселся на свое место за рабочим столом и включил старенький компьютер. Пока тот, отчаянно покряхтывая, разогревался, Малинин ощупал сидевшего перед ним паренька самым строгим и беспощадным из коллекции своих взглядов. По его мнению, этот взгляд должен был наводить ужас на допрашиваемого, приковывать его к месту так же надежно и безотказно, как это делает удав с несчастным обреченным на смерть кроликом.

В этот раз Малинин был в ударе, и взгляд у него получился особенно жестким и пронзительным, но на Шуму, казалось, это не произвело никакого впечатления. Он спокойно сидел на стуле, по привычке сложив руки на груди. Его большая, неправильной формы, бугристая голова с любопытством вертелась по сторонам, а полные, потрескавшиеся губы жевали воображаемую сигарету.