Избирательный долг

Ходили по цехам, фотографировали, потом покрутили пальцем у виска и уехали ни с чем. Во-вторых, нам Марс нужен больше, чем американцам. Мы свою землю уже так мусором завалили, что скоро свободного места на ней не останется. А убирать некому, потому что у нас демографический кризис. Еще немного, и сорить будет некому. А на Марсе, как я слышал, условия лучше, чем на Земле. Там мы сможем основать колонии поселенцев и вырастить гигантский урожай. Говорят, особенно хорошо там должна расти конопля. Чтобы ее выращивать, можно нанять гастарбайтеров из Средней Азии, тогда выйдет дешевле.

К тому же у них есть опыт…

Малинин, мужественно хранивший молчание во время размышлений Шумы, вывел сфабрикованный документ на печать. Полудохлый матричный принтер минут десять жевал бумагу, пока, наконец, с тяжким вздохом не выплюнул ее под ноги следователю. Малинин невозмутимо подобрал протокол и его копию с пола и протянул их Шуме.

– Прочтите и распишитесь, – велел он, ткнув пальцем туда, где следовало расписаться. – Если вы со всем согласны, так внизу и напишите: «Мною прочитано.

С моих слов записано верно».

– Зачем читать, я вам на слово верю, – сказал Шума, решительно взяв шариковую ручку. – Все равно хуже не будет. Батяня говорит, что самое плохое, что могло со мной произойти, произошло, когда я родился. Не знаю, что он имеет в виду, потому что я того момента совершенно не помню. Наверное, со мной в тот момент действительно произошло что-то очень плохое, раз теперь ничто не может это переплюнуть. Поэтому я живу и особенно не волнуюсь, ведь хуже уже не будет.

А раз хуже не будет, зачем волноваться, правильно? Вот, подписал. Теперь я могу идти, гражданин начальник?

– Да, конечно, конвойный вас проводит, – кивнул, лучезарно улыбаясь, капитан Малинин.

– Большое вам спасибо, – встал со стула и слегка поклонился ему Шума. – Никогда прежде я не встречал такого понимающего следователя.

– Конвойный! – вместо ответа крикнул Малинин. – Проводите господина, куда следует.

– Да, проводите меня, куда следует, – эхом повторил за ним Шума.

 – Хватит тратить казенное время на пустяки, а то никаких денег на милицию не напасешься!

Шума еще раз с достоинством поклонился и вышел из кабинета так горделиво, словно был членом королевской фамилии и с детства тренировался с величием покидать даже самые омерзительные места. Несколько минут спустя он вновь очутился в камере, где его тут же заключил в крепкие, отеческие объятия несказанно обрадованный товарищ Степан.