Время тишины

Только потребуется время, а у меня каждая минута на счету. Поэтому я был бы вам весьма признателен, если бы вы навели меня, так сказать, на след. Меня интересует, куда делся мой приятель?

– Так я вам и сказал, ишь, чего захотели, – прокаркал из-за двери голос, показавшийся мне теперь на редкость неприятным. – Сосед предупреждал, что вы будете задавать такие вопросы. Только я соседей не сдаю, даже если вы мне заплатите за информацию. Кстати, а вы мне заплатите?

– Заплачу? Вам? За что?

– За тысячу долларов я скажу, где прячется мой сосед.

– А как же соседская солидарность? Как же высокопарные слова о том, что вы соседей не сдаете?

– Бесплатно не сдаю, а за тысячу долларов еще как сдаю, – проворчал в ответ человек за дверью. – Так платите или нет?

– Конечно, нет!

– Чего тогда голову морочите? Ишь, пришел тут и мешает добропорядочным гражданам спокойно отдыхать в своей квартире. Последний раз спрашиваю – платите или нет?

– Нет!

– Тогда вызываю милицию, а пока она будет сюда ехать я, пожалуй, спущу на вас собаку.

– Собаку?

– Ну да, собаку. Не знаете, что такое собака? Это такое четвероногое домашнее животное с полной пастью клыков, готовое вцепиться в глотку по первому знаку хозяина. Хотите, чтобы я сделал знак своей собаке, или все-таки заплатите?

– Да не буду я вам ничего платить, что за вздор!

– Ну что ж, тогда спускаю собаку. Внимание, открываю дверь. Точно не заплатите? Подумайте, у вас есть несколько секунд, прежде чем отпущу с поводка…

Дальнейшие его слова я уже не слышал, так как на курьерской скорости несся вниз по лестнице, гигантскими прыжками преодолевая лестничные пролеты.

Пулей вылетев из подъезда, я пересек двор и понесся по направлению к редакции. Мне казалось, что позади на всех парах мчится озверевший волкодав, и это придавало сил. Пробежав пять-шесть кварталов, я осмелился оглянуться и с облегчением убедился в том, что за мной не то, что волкодав, даже благодушный пудель не гонится. Правда, прохожие кидали подозрительные взгляды, принимая меня, вероятно, за вора, спасающегося бегством после ограбления банка.

Чтобы не будоражить общественное мнение, я перешел на скорый шаг, и остаток пути проделал, снедаемый тревожными размышлениями. Близился конец рабочего дня. Стояло бабье лето, и солнце еще не покинуло небосвод. Метров за сто до редакции я резко затормозил, и даже сам не сразу понял, почему.