Время тишины

Потом догадался – мое внимание привлек некий субъект, сидевший в тени куста на лавке, спиной ко мне и лицом к редакции. Его спина показалась подозрительно знакомой. Я начал припоминать, где мог видеть эту спину.

Она была тощей и напряженной. К тому же у ее обладателя была заостренная кверху голову. Пришла мысль, что и голову подобной формы вижу не впервые. Субъект явно таращился на нашу редакцию, так как из его места дислокации таращиться было больше не на что. Разве что на дорогу, пролегающую мимо редакционной двери.

Но она была пуста, и таращиться на нее было глупо. Субъект настолько заинтересовал меня, что я не удержался, подкрался к нему сзади и вежливо хмыкнул, желая сообщить о своем присутствии. Субъект вздрогнул и подскочил с лавки метра на три в воздух, умудрившись при этом развернуться и вонзить в меня взгляд насмерть перепуганных глаз.

Мне были знакомы эти глаза, так как принадлежали они Гудомарову-младшему. Незнаком был только животный страх, что метался в них в ту минуту. Приземлившись на лавку, Гудомаров-младший издал странный булькающий звук, будто пытался что-то сказать на языке гуманоидов.

Похоже, он не сразу узнал меня. А когда узнал, его побелевшее лицо начал покрывать румянец. Он шумно вздохнул, как человек, чудом избежавший смерти, и выдавил подобие улыбки:

– А, дружище, это ты, – взмахнул он рукой, бездарно изображая беззаботное радушие – уж меня-то, человека многоопытного, подобными трюками не проведешь. Видно было, что на душе у Гудомарова-младшего неспокойно, и что он чего-то жутко боится.

По крайней мере, раньше мне никого не удавалось простым «Хм…» заставить из положения сидя подскочить в воздух на три метра и совершить при этом акробатический трюк.

Сказать, что я застал его в подавленном состоянии, значит, ничего не сказать. Он выглядел, как пожухшая герань, которую по ошибке вместо воды полили соляной кислотой. Он сказал «Привет!» таким тоном, что мне тут же на ум пришла мысль о мыле и веревке, а вслед за ней полезли мысли о том, что мир плох и ужасен, и самое глупое, что я могу сделать, так это оставаться в нем живым.

Пришло в голову и то, что Гудомаров-младший в таком состоянии, пожалуй, имел все шансы быть избранным почетным председателем партии любителей суицида, если бы какой-нибудь ловкий политик решил бы ее организовать. Гудомаров-младший одним своим видом вдохновлял бы соратников по партии на прыжки с крыш многоэтажек, глотания пригоршнями таблеток и перерезание вен.