Тайна черных вдов

Она искренне любовалась его уверенными движениями и восхищалась его невиданной смелостью. Девочку переполняло чувство восторга. Она гордилась тем, что они вместе оказались в такой трудной и опасной ситуации. И еще тем, что она тоже ни капельки не боится.

Дети незаметно подкрались к высокому, каменному крыльцу. С замирающими сердцами поднялись по древним, казалось, покрытым пылью вечности, ступенькам. Входная дверь поразила их своей массивностью. Она была выполнена из темного мореного дуба и была украшена резной росписью.

Марта невольно залюбовалась спускающимися сверху вниз налитыми солнцем гроздями резного винограда. А мальчик никак не мог отвести взгляд от до блеска начищенной медной ручки. Такой красоты дети прежде не видели.

– Страшно? – оглянулся на спутницу мальчик.

– Нет, – бесстрашно шепнула в ответ Марта, доверчиво взглянув на мальчика своими большими, умными глазами.

– Тогда пойдем, – велел мальчик. – Если дверь открыта, я подержу ее, чтобы она не закрылась. А ты входи первой.

Марта послушно кивнула. Мальчик потянул за ручку, и дверь тяжело и бесшумно отворилась. Когда щель в дверном проеме оказалась достаточной, Марта безропотно скользнула внутрь. В прихожей было темно. Марта застыла на месте. Она ждала, что мальчик войдет вслед за нею. Но мальчик не вошел. Дверь за спиной Марты неожиданно захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого у девочки душа ушла в пятки. Вокруг стало совершенно темно. Марта запаниковала, она хотела выйти, но дверь оказалась закрыта! Должно быть, сработал и защелкнулся замок.

Девочка поняла, что попала в ловушку.

Срывающимся от страха голосом Марта громким шепотом позвала мальчика на помощь. Но он то ли не слышал ее отчаянных призывов, то ли уже трусливо убежал. Девочке стало страшно и обидно от того чувства одиночества, которое прошибло ее в эту минуту. Из глаз ее посыпались крупные бриллиантовые слезы…

– Ты плачешь? – неожиданно раздался над ней чей-то властно-надменный голос.

Девочка вздрогнула и обернулась.

Сквозь пелену слез, она увидела, что в прихожей уже горит свет. Прямо перед ней стояла незнакомая, очень высокая и худая, почти высохшая женщина. Она до самого подбородка была затянута в какое-то древнее, глухое и черное платье. Женщина стояла, скрестив на груди руки, и внимательно ощупывала девочку цепким взглядом своих колючих, глубоко посаженных глаз. Должно быть, из-за скудного освещения в прихожей, на ее лице играли смуглые тени.