Наемник

«Откуда голос? – мальчик не мог открыть глаза, так как дикая боль отдавалась в груди при каждом вздохе, – мама?»

– Проклятый ярл, – послышался новый голос, – если бы он раньше к нам обратился…

– Жадность – главный порок, мой юный эонг, – первый голос звучал мягко и по отцовский, но в его тоне слышалась скорбь, – скажи остальным прочесать все на расстоянии нескольких верст, возможно они ещё не ушли далеко.

– Да, учитель, – послышался топот копыт, после чего тишина.

– А тут у нас что?

Шаги стали слышны все ближе и ближе, после чего мальчик почувствовал, как его кто-то перевернул на спину, и из-под закрытых глаз прорезался свет.

– Боги… Живой…

Ребенок не подавал каких-то намеков на сопротивление, только лежал, закрыв глаза. Почувствовав, как его кто-то поднял, он попытался открыть глаза, но издал только глухой звук.

– Держись, малыш, – было слышно, как мужчина торопиться.

После неудобной тряски они остановились, и мальчик услышал разговор:

– Мурфий, нужна помощь!

Мальчик чувствовал, как его положили на какие-то доски, после чего с него стащили рубаху:

– О боги! – другой голос, со странным акцентом раздался прямо напротив лица ребенка, – как он ещё жив?

– Спасай, Мурфий, – мужской голос, что его нес продолжал уже усилив интонацию, – делай что хочешь, но что бы мальчик жил!

– Слушаюсь, Донат…

– Господин и его хозяева изволят скоро воротиться? – спросил трактирщик.

Карета была запряжена и готова к отъезду.

Раймонд лениво зевал и залезал в повозку, в окно которой улыбалась солнцу Ада, а Эвальд считал монеты, чтобы дать трактирщику за услуги и молчание.

Проснувшись утром, вновь в одиночестве, наемник постоянно зевал, так как девушка не давала ему уснуть и постоянно хотела вновь и вновь, что полностью вымотало его. Он достал из подполы свои одежды, накинул поверх кольчугу, засунул в сапог и за пояс по кинжалу, пристроил сбоку длинный меч, и накинул поверх одежду купца, благо размеры ее позволяли это сделать.

Выйдя из комнаты, он зашёл в соседнюю в которой жил Раймонд. Наемник уже застал их вместе с Адой, которые также одевались.

Троица понимала друг друга без слов, чему Эвальд был рад, ведь ему казалось, что совсем недавно он руками и ногами был против наставничества. Полтора года пролетели быстро и оставалось ещё полгода, когда они его покинут, и наемник вновь вернётся к работе в одиночестве.