Отец Иов. Сборник рассказов

 – Да погибнут бесы от лица любящих Бога, и знаменующихся крестным знамением…

В комнате поворчало, повздыхало, покряхтело и затихло. Не теряя не секунды, монах накинул на шею епитрахиль, надел поручи и, вцепившись одной рукой в Евангелие, другой сжимая крест, начал молитву на освящение дома. На улице продолжало ухать, шуршать, стучать в стены. В окна кто-то скребся и заглядывал, во тьме сеней кто-то гневно шептался. Окропив святой водой дом, начертив освященным маслом на четырех стенах кресты-голгофки, отец Илий читал Евангелие.

Произнося дорогие сердцу слова Святого Писания, монах несколько успокоился, расправил плечи, голос окреп и не таял более на границе света, а, казалось, проникал во тьму комнаты и кухоньки и даже дальше – на улицу. Но и после освящения страхования не прекратились. В доме больше никто не шумел и не выглядывал из мрака. Но окна продолжали царапать когтистые паучьи лапы, а в стены стучать. На улице продолжалась бесовщина. Сев в кресло, прижав к груди Евангелие и крест, монах упорно бубнил: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Только когда горизонт на востоке окрасился алым, отец Илий как в яму провалился в сон.

* * *

– Эй, – отец Илий открыл глаза и увидел мужчину с копной русых волос, бородой лопатой и носом картошкой. Он стоял с недовольным видом над ним, рядом стояла старуха со злыми глазами, а из кухоньки выглядывали две головки – мальчик и девочка, близнецы лет 10—12-ти, с любопытством разглядывающие незнакомца.

– Здравствуйте, – сказал монах, вставая с кресла, – прошу простить, что вошел в ваш дом без приглашения.

Мое имя Илий, иеромонах Свято-Троицкого монастыря.

– Ну? – буркнул мужчина.

– Я заблудился, – отец Илий оглянулся. Был день, свет заливал комнату, лучи солнца играли на стеклянной посуде в трюмо, освещали и маленькую комнату и кухоньку, преображая дом. Все случившееся ночью казалось безумным кошмаром, ничего подобного просто не могло быть в этом светлом, добром, таком патриархальном жилище, – и позволил себе переночевать у вас.

– Переночевать? – переспросил бородач недоверчиво, бросив взгляд на старуху, чьи глаза стали еще злее.

– Ладно, – после некоторой паузы, показавшейся монаху напряженной, сказала старуха. Обращаясь к мужчине, она приказала: – растопи печь, Снегирь, пора готовить еду. А ты, – она подошла ближе к Илию, и кривым пальцем дотронувшись до все еще прижимаемого к груди Евангелия, – сходи за водой, Луна и Ясень покажут, где колодец.