Карфаген 2020. Апгрейд

– Ловите подельника!

Несколько женских рук начинают его колошматить, а я рвусь к выходу, расшвыривая черноротых. И только стоя на станции и переводя дыхание, замечаю женщину, которой помог.

Арбелла, 22 года

Уровень 1, ступень 8, повар

Двадцать два года! Н-да, потрепала ее жизнь. Она стоит в нескольких метрах и растерянно моргает, а на меня обрушивается вся гамма ее эмоций: от недоумения и неверия в происходящее до благодарности и счастья. Столько радости, словно в сумке сама ее жизнь.

Секунда – и ее счастье становится моим. Да я в жизни так ничему не радовался! Наверное, просто не умею… До чего же яркие у нее эмоции! И у меня благодаря ей.

– Зачем ты это сделал?

Ее слегка хрипловатый голос спускает меня на землю, я отделяю чужие чувства от своих, и волосы начинают шевелиться на голове. Я все понимаю: преступность на нижних ярусах зашкаливает, копы сюда являются, только чтобы зачистить район, если черноротые покусились на человека, обитающего уровнем выше.

Чтоб хоть как-то бороться с бандитизмом и не рисковать, начали клепать крысоедов. Система мотивирует нас удовольствием, когда мы выполняем задание, и карает за неисполнение.

Но вот это вот – зачем? Какой смысл заставлять сопереживать тем, кому помог? Бесит, потому что это не я, мне всегда было пофиг на зверобогих, я против того, чтобы из меня делали кого-то другого.

– Эй, ты чего? – она проводит рукой перед моим лицом. – Так зачем?

– Отвали, а? – говорю я и гляжу в два оранжевых глаза приехавшей электрички.

Она останавливается, и из вагонов устремляется людской поток. Надеюсь, что он смоет надоедливую девчонку или она уедет. Двери закрываются, прищемив чью-то ногу, полминуты, и на перроне пустеет: одни уже разбежались, другие еще не собрались.

– Никто ничего не делает просто так, – доносится из-за спины, и я вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу все ту же длинноногую девушку в мини-юбке. – Объясни, а то голову себе сломаю.

Можно было бы солгать, что отомстил давним врагам, а она просто рядом стояла, но говорю почти правду:

– У меня в голове проводка замкнула. А теперь – отвали! – смотрю на нее таким взглядом, что улыбка сползает с ее лица, и она начинает пятиться, а мне отчего-то становится неловко, ведь девчонка посчитала, что случилось чудо: ей помогли и ничего не попросили взамен.

На фиг! Залезаю в переполненный вагон и еду еще, наверное, полчаса.