Нерушимый

Немного запаниковав, я отвернулся и сделал вид, что не заметил ее, а Джабарова, не дождавшись, сама постучала в кабинку.

– Сашенька… – чуть хрипло произнесла она. – А я тебе полотенце принесла.

– Спасибо! – прокричал я, намыливая волосы. В этой жизни они у меня густые, непослушные. – Повесьте на крючок, пожалуйста!

Фух, ушла, слава богу. И что теперь делать? Сбежать? Или прикинуться дурачком – не потащит же она меня в постель силой? А если потащит, смогу ли я отбиться? Н-да, ситуация. Одно ясно: отрабатывать кров таким способом я точно не хочу.

Как не хочу и выходить из этой комнаты, потому что снаружи меня ожидает голодная валькирия с огромной кормой и ногами как у слона. И непонятно, как тут разруливать. Кто бы мог подумать, что привлекательная внешность может создать проблемы. В предыдущей жизни женщины на меня не прыгали. Ну, разве что очень редко.

Хотя… кажется, придумал. Если бы кто-то сказал, что работа на мебельном складе, которую я ненавидел и считал временной, будет мне полезна – рассмеялся бы в лицо.

Вытершись, я надел белую футболку, спортивки, натянул улыбку и вышел из ванной. В гостиной потеплело, на плите булькала кастрюля, распространяя божественный запах пельменей. Живот предательски заурчал, и я понял, что снова готов продать полдуши. Целую душу. На все готов, кроме постельных утех с этой женщиной. Потому действовать нужно иначе. Забываем про голод, включаем заботливого родителя.

– Голодный? – деловито спросила она, расставляя тарелки по столу, и напомнила злую воспитательницу в садике: не хочешь – заставим.

– Конечно. – Врать было бессмысленно.

Я остановился напротив ее фотографии с сыном, демонстративно долго ее рассматривая.

– На вас похож, Ирина Тимуровна. Как зовут?

– Тимур. В честь моего отца.

– Старшеклассник?

– Первокурсник, – ответила она, наполнила одну тарелку, другую. – Школа милиции. Садись ужинать.

Хотелось наброситься на еду, но я сперва подошел к коробкам с мебелью, сел на корточки, изучая схему сборки и перечень комплектующих.

Ирина Тимуровна наблюдала, сидя на табурете и закинув ногу за ногу, отчего узкая юбка чуть задралась, обнажая круглую коленку. Наконец она не выдержала, несколько жалобно протянула:

– Саша, ну что ты там возишься? Садись, пельмени же остынут!

– Определяю себе фронт работ на завтра, – ответил я, выпрямляясь.