Индиго

… Когда сверчки застрекотали, чуя вечернюю прохладу, Кузьма под руку с Валей пошли сквозь отцовскую пасеку, устроенную в бортях, к речке. Здесь на песке они любили сидеть, беседовать неспешно, а чаще молча слушать природу-матушку. Вот берёза листьями шуршит. Вон рыба в воде хвостом плескает. Где-то в лесу, что прямо за речкой, сук под лапой зверя хрустнул. В деревне петух прокукарекал, ему вторил другой, третий. Слышно, пёс дворовый брехнул. Кто-то топором вдалеке орудует, а дятел передразнивает-стучит. Полна мирных звуков тишь деревенская, любо молодым слушать её да друг дружкой втихомолку любоваться.

Но больше всего любили Кузьма с Валей песчаные замки строить у воды, просачивая мокрый песок сквозь пальцы. И в этот раз дивный дворец у них получился. Загляденье! Глядя на него, Кузьма сказал:

– Мы тоже дом отстроим!

8

Стройку Валентин не любил, а Москва строилась, обрастая всё больше высотками, тесня «хрущобы» и дома прошлых веков. Ультрамодные дизайны из металла и стекла заменяли добротный и тёплый кирпич.

Валентин любил старину и часто ездил по столице с фотоаппаратом, фиксируя на плёнку старинные дома и постройки. Теперь же Валентина переполняла радость от осознания, что к своей коллекции фотографий он смело может приплюсовать множество церквей, часовен и монастырей: отныне крест не вызывал в нём неприязни культа Бородатого Плотника.

Он взял свой полупрофессиональный «Никон» и вышел в вечер.

На «Новослободской» Валентин из подземки поднялся наверх и двинулся по Долгоруковской к часовне готического вида, что принадлежит «Союзмультфильму».

Он давно её заприметил, но смотреть на здание через объектив до сего момента не мог себя заставить. Сегодня же он даст себе волю! Валентину нравился потрепанный вид заброшенной башни.

Два ворона, две благородные и гордые птицы, так непохожие на своих сородичей – подлых и хитрых серых ворон, взялись откуда-то над самым верхом, кружа у разбитых окон. Валентин не упустил момент. Заходящее солнце протуберанцами освещало в бордовый с плавным переходом в розовый цвет перистые облака, придавая этюду мистический вид.

Валентин едва не визжал от восторга.

В приподнятом духе он поехал домой. Но в переходе метро на кольцевой его хорошее настроение растворилось, как радуга при солнечных лучах. Такое сравнение подходило идеально, потому как Валентин получил удар. Нет, никто его не стал бить и отнимать фотоаппарат, удар был иного плана… Как импульс или разряд тока в бок.