Сорока

…встал с чайником в руках, решая: поставить его на газ или же взять трубку.

Так и не решив, он подошёл к телефону с чайником в руках.

– Алло.

– Аркаша, ты?.. Привет. Слушай, Аркаш, можно зайти к тебе? Мне срочно с тобой нужно поговорить, – звонит Ромка.

– Если срочно – говори. Куда спешишь, пожар где?.. Хуже!?.. Ну… Приезжай, раз уж тет-а-тет и хуже пожара… Но ты только слишком не торопись, а то я после работы, голо-о-одный… Через час? О’кей, жду, – Аркаша подержал трубку, слушая гудки, будто те могли что-то добавить, положил и озадаченно хмыкнул.

Недобрый червячок шевельнулся в душе. Но тут сильнее зашевелился червячок в желудке, и Аркаша вернулся на кухню. И поставил чайник на газ в тот самый момент, когда пришла с работы мама.

9

В ожидании Ромки Аркаша разглядывал фотоальбом, вспоминая, при каких обстоятельствах и по какому случаю были сделаны фотографии. Аркаша обожал фотографироваться, особенно с друзьями, поэтому чаще всего это происходило спонтанно и без особых случаев.

Просто весёлое времяпровождение. Из воспоминаний Аркашу вырвал звонок в дверь. Открыл отец, Аркаша услышал голос Ромки и взглянул на часы. «На двадцать минутраньше. Великий, видать, пожар», – подумал он.

Ромка вошёл в комнату, когда Аркаша убирал альбом в стол.

– Здорово, пожарный. – Аркаша выпрямился, протягивая руку.

– Привет. Почему пожарный?

– Так ведь пожар у тебя.

Весь в пене, смотрю.

– А-а… извини, не усидел. – И уселся на Аркашину кровать.

– Рассказывай, что за переполох в доме Облонских.

– «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…»

– И кто же гений чистой красоты? – до неприличия догадливый червячок снова зашевелился в Аркашиной душе. – Хотя, постой. Угадаю. Лена?

Ромка удивленно посмотрел на друга выпученными глазами.

– Тебе кто сказал?

– Говорю же – угадал. Иногда нужно заставлять работать серые клеточки, как говорил Пуаро.

– Тебе точно никто не говорил?

– Кто бы мне мог сказать, интересно?

– Ну… Макс, например…

– Он мне даже не звонил. Давай, не томи. Выкладывай уже.

– Ладно, держи. – Ромка взял зачем-то в руки пустой подкассетник с обложкой «The Prodigy», которого слушала Катька на своем плеере, прокашлялся и начал:

– Я ведь к ней всю неделю ходил… Ну, типа к Максу, но ради неё.