Двое в лифте. Сборник рассказов

 – Какой мужчина? Работа, дети, дом! За день так набегаешься, ни о каких мужчинах не думаешь. Руки-ноги от усталости отваливаются.

– Это замечательно! – Вася выдохнул с облегчением.

– Что именно?

– Я имею ввиду, замечательно, что мужчины не было… – покраснел Вася. Хорошо, что в полумраке лифта это было не так заметно.

Но Гале и не надо было ничего замечать – она почувствовала в его тоне, что для него это было действительно важно. И ей, чего уж скрывать, это понравилось.

– Я уже стоять устала. Что-то не торопится твой Григорий… – нарочито равнодушно сказала она, решив сменить тему.

– Да ладно! Человек знает свою работу, – уверенно ответил Вася. – Мне кажется, он сейчас все делает, чтобы нас отсюда вытащить!

***

Слезы струились по небритым щекам, стекали по аккордеону и падали на стершийся линолеум. Григорий жалобно выл, растягивая меха. Баба Капа всхлипывала, нарезая докторскую колбасу и приговаривая:

– Панки форева… Панки навсегда…

«Ах, отпусти меня, товарищ старшина-а-а!

Я простой советский бомж, а не шпана-а-а…»

На столе стояли две бутылки сливовой наливки.

Первая, уже допитая, валялась у батареи. Нехитрая закусь. Пепельница.

Баба Капа вытерла полные слез глаза. Откупорила бутылку, разлила по граненым стаканам. Щедро, до краев.

– Хорошо поёшь, Гришенька. Давай махнем за Юрочку Хоя…

Григорий поставил аккордеон на пол. Поднял стакан.

Выпили не чокаясь. Захрустели маринованными огурцами. Григорий жевал и хмурился.

– У вас никогда такого не было, Капитолина Алексеевна? Вот когда чувствуешь, что должен что-то сделать, а не можешь вспомнить что… Как будто дело какое-то незаконченное у меня…

Бабка подняла стакан. Выцветшие голубые глаза под седыми бровями смотрели внимательно.

– Какое дело?

– Не помню, – Григорий жалобно всхлипнул.

– Тебе обязательно надо все запороть? – нахмурилась бабка.

 – Сидим же душевно! Какие дела-то у тебя?! Кран мне починил, больше никаких дел у тебя сегодня нет! Я тебя освобождаю от всех дел! Стакан поднял! Живо!

– За что? – Григорий послушно взял стакан.

– А давай за твое здоровье! – торжественно предложила бабка. – Мне все равно, а тебе приятно!

Чокнулись, выпили, захрустели огурцами. Григорий поднял с пола аккордеон.

– Вот это дело! – одобрила баба Капа.