Капитолина-2: Будем жить!

– Нет, мы поговорим сейчас! В Мишке нет ничего ценного! Разве только то, что он длинный!

– Не длинный, а высокий!

– Он – длинный! – закричал парень. – Длинный! А еще он – тупой! Тупой и длинный! Длинный и тупой! Поняла?! Дура!

– Сам дурак!

Позади них сидел мужчина в кепке. Он с досадой стукнул по колену и воскликнул:

– Это все Меликян! Это его делишки!

– При чем тут Меликян?! Кто это вообще такой?! – плача отозвалась соседка – полная женщина в цветастом платье.

– Я ему на «Волгу» занимал! Пять тыщ! Лечу к нему долг забирать! А он – вон, что подстроил!

– Товарищ, какая сейчас может быть «Волга» ?! – в ужасе спросила женщина.

– ГАЗ-24! А падаем потому, что Меликян не хочет долг отдавать! Что тут непонятного?!

Почти всю левую часть салона занимал ансамбль песни и пляски «Подберезовики». Оттуда неслось нестройное и испуганное:

Черный ворон! Что ж ты вьешься?!

Над моею головой?!

Ты добычи не дождешься!

Черный ворон, я не твой!

Старушка из первого ряда вопреки запрету щелкнула замком ремня, подскочила и рывком достала с полки коробку, перевязанную накрест шпагатом.

– Так оно спокойнее! – пояснила она неодобрительно взглянувшей стюардессе. – Сервизы у меня там, милочка! Внучка замуж за армянина выходит, вот везу на свадьбу в подарок. На руках подержу, а то вдруг упадем – разобьются. Жалко.

– Какие сервизы, старая кляча?! Это мы, мы разобьемся! – крикнул мужчина, сидевший через проход.

– Оставайтесь на своих местах!

– Дайте мне пересесть в хвост! – потребовал пассажир.

– Я вас прошу оставаться на месте! – стюардесса уже не улыбалась. Глаза смотрели с колючим укором.

Мужчина привстал насколько позволяли застегнутые ремни и посмотрел на остальных пассажиров.

– Товарищи, мы падаем! А эти делают вид, что все в порядке!

– Они выполняют свою работу! – выглянул в проход Саша.

– Конечно! Ты же в хвосте сидишь, поэтому такой умный и смелый?! – зло выкрикнул пассажир и посмотрел на поющих «Подберезовиков». – Вы в своем уме?! Нашли время петь!

Саша хотел было сказать, что в случае катастрофы не имеет значение, где ты сидишь, но при дочери озвучить это не решился. Он был обеспокоен не меньше остальных, но не за себя – за жену и ребенка, которых при подобных обстоятельствах даже не смог бы защитить.