Кирсанова-2: Внимание! Розыск!

Спрыгнул с последней перекладины и посмотрел на старушку, выглядывающую из полуоткрытой двери квартиры.

– Это кто там ходит по ночам? – недовольно спросила она. – Бум-бум над головой! Совесть есть?!

– Спокойно, мать. Полиция, – невозмутимо ответил Жора и одернул рукава, скрывая покрытые тюремными татуировками предплечья.

– Что-то лицо мне твое знакомо? – недоверчиво прищурилась бабулька. – Документы покажи, полиция! А то ходят тут всякие!

Бдительная бабулька просунула в проем худую руку и угрожающе потрясла кухонным топориком.

Жора сделал очень свирепое лицо.

– Гражданочка, это что за угрозы?! Вы в камеру захотели?! Или, может, штраф?! Мне сотрудников вызвать, чтобы они протокол на вас составили, а?! Я здесь по долгу службы – сигнал поступил, что на чердаке могут скрываться особо опасные преступники! И вот я, голодный и усталый, должен сейчас проверять все чердаки в районе! И какую благодарность вижу?!

Рука опустила топорик, выражение морщинистого лица сменилось на более благосклонное.

По крайней мере, исчезло недоверие.

– А что, прямо особо опасные? А что им здесь делать-то? У нас район тихий, спокойный.

– Тихий и спокойный потому, что мы не спим! Полковник наш приказал все чердаки проверить – мы и выполняем! А преступники эти пенсионеров убивали, понятно?! – сказал Жора.

Старушка охнула, выронила топорик и прикрыла рот руками.

Жора кивнул и добавил ласково.

– Ты уж, мать, поосторожнее будь.

– Да сколько мне осталось-то? – вздохнула она. – Доживаю.

– Живи, мать, живи! Долго живи, назло Пенсионному фонду! – с чувством сказал Жора и подошел к перилам.

 – Я утром участковому вашему скажу, чтобы замочек на чердак повесил. Непорядок это, непорядок.

– Скажи, милый! Скажи!

Бабулька закрыла дверь.

Жора быстро спустился на второй этаж и подошел к двери, обитой дырявым дерматином. Здесь его и замели менты в прошлом году. Нашел он это жилье быстро: заглянул в пивную и предложил одному забулдыге хорошие деньги за угол. Не давая хорошенько поразмыслить над предложением, купил водку и пиво и под «ершик» пожаловался на стерву-жену, которая вышла замуж во время его отсидки.

Собеседник попался понимающий, проникся его бедой, воодушевился невзначай засвеченной «котлетой» из пятитысячных купюр и вдохновился обещанием заплатить за полгода вперед. Привел его в немытую квартиру, больше напоминающую хлев, взял деньги, вручил ключ и отбыл на дачу к собутыльнику. Навещал иногда, деньги занимал и снова пропадал на недели.