Незваные гости, или Два кота против ста

– Скорости не хватает, – недовольно сказал Тимоха. – Резче надо. Вижу, перспектива разборок с толпой тебя не вдохновляет. Хорошо, представь, что я под твою Агнессу клинья подбиваю. Ну там, шуры-муры, шпили-вили всякие.

Барсик развел лапами.

– Если Агнесса не против, то что я могу сделать? Как говорил Антоша Чехонте: «Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству». Вот.

Тимоха задрожал от злости.

– Что «вот»?! Дали ему год, отсидел двенадцать месяцев и вышел досрочно?! Что ты мне тут «воткаешь»?!

– Просто решил процитировать классика.

– Когда тебя будут на куски рвать, тоже будешь классиков цитировать?!

– Надо подумать.

Тимоха обхватил лапами голову и мучительно застонал. Тупорылый Барсик, цитирующий классиков и не желающий понять простые сермяжные истины, просто бесил.

– Ладно, – выдохнул он. – Тогда представь, что я делю на ноль.

Барсик с такой силой ударил его по морде, что Тимоха укатился в канаву.

– Делить на ноль нельзя! – рявкнул Барсик и кинулся следом.

– Полегче, академик! – отбивался Тимоха.

– За науку рвать буду! – Барсик яростно молотил лапами.

Тимоха сбросил его с себя и выскочил из канавы. Отряхнулся от грязной воды.

– Успокойся! Вот бешеный!

Барсик, мокрый и грязный, выбрался следом.

– Просто не делай так.

Тимоха пошевелил челюстью.

– Очень даже качественно приложил, – похвалил он. – Короче, я понял, что тебя парит. Теперь если захочешь наказать какого-нибудь фраера, то просто представь, что эта падла делит на ноль.

Днем и ночью делит на ноль. От заката до рассвета делит на ноль. Просыпается и сразу делит на ноль. И не уснет, пока не поделит на ноль. И не жрет ничего, потому что делит на ноль.

– Может, хватит?! Я понял!

– Не нервничай. Я к тому, что пусть это будет для тебя сигналом.

– Это называется «триггер».

– Тебе виднее.

Тимоха вытер грязные лапы об траву.

– Ладно, пойду с Джеком потрещу. А ты слушай и учись.

Оба вышли на дорогу и замерли, увидев гордо вышагивающую кошечку с серебряной пятнистой шерсткой и поблескивающей на солнце тиарой.

Кошечка приблизилась.

– В чем дело, мальчики?

– Ты кто? – спросил Тимоха.

– Можешь называть меня Клеопатрой, – снисходительно ответила незнакомка. – Или Клео.

– Египетская мау, – определил породу Барсик. – Судя по окрасу и другим признакам.

Кошка взглянула на него с уважением.

– Верно. Откуда знаешь?

– Читал. Старейшая порода домашних кошек, которой уже три тысячи лет.